Выявление места и роли научно-технического сотрудничества в построении партнерских отношений России и ЕС



ВВЕДЕНИЕ

В современном мире устойчивое инновационное развитие – синоним роста. Наука – это не только стремление к звездам и стремление к познанию мира, но и один из важнейших факторов устойчивого экономического развития —Sayer, J. and B. Campbell. The science of sustainable development. CambridgeUniversityPress, 2003. Отстающий в этой области отстает во всем, поэтому вопрос инновационного развития стоит и перед Россией, и перед Европейским союзом – как перед целостным образованием, так и перед государствами-членами. Почти все задачи, поставленные перед Евросоюзом в 2010 году программой «Европа 2020», могут быть достигнуты именно этим путем.

Вероятно, сейчас отношения Европейского союза и России находятся в самой низшей точке за всю историю. «РФ не является для нас стратегическим партнером. Россия является нашей стратегической проблемой», - заявил —Дональд Туск: «Россия – наша стратегическая проблема» - ИноПресса, 1.12.2014, https://www.inopressa.ru/article/01Dec2014/ft/poland.htmll в 2014 году председатель Европейского Совета Дональд Туск. Всякое отсутствие взаимодействия в одних сферах и вымученные контакты, прерывающиеся постоянными конфликтами, в других – так сейчас выглядят отношения России и ЕС. Кажется, общего языка уже не найти.

Стоит отметить, что, конечно, эти отношения никогда и не были стабильными. Но, несмотря на все, на фоне всех политических кризисов и потрясений двум акторам удалось выстроить прочное и всеобъемлющее сотрудничество в сфере науки и техники. По итогам 7ой Рамочной программы ЕС по развитию научных исследований и технологий Россия стала вторым государством-партнером ЕС по суммарному участию в научно-технической сфере из числа третьих стран —Roadmap for EU – Russia S&T Cooperation, 2016. http://ec.europa.eu/research/iscp/index.cfm?pg=russia, уступив лишь США, а также одним из крупнейших партнеров по реализации программ мобильности ученых; также российские исследователи и организации активно участвуют в мегапроектах, в частности, в рамках Европейской организации по ядерным исследованиям (ЦЕРН). Научно-техническое сотрудничество России и ЕС имеет глубокие корни (начало развиваться оно еще во времена СССР и Европейских сообществ —P. Kanevskiy. A new stage of Russian-European relations through the lens of science, technology and innovation cooperation // 2014-2015 Hurford Next Generation Fellowship Research Papers, N.5), обширную правовую базу и множество проработанных каналов взаимодействия на разных уровнях, начиная с сотрудничества с государствами-членами ЕС и заканчивая совместным участием в научно-исследовательских мегапроектах.

Актуальность «Наши отношения многогранны, однако нет ни одной другой области, в которой сотрудничество России и ЕС развивалось бы столь же успешно, как в сфере науки, исследований и высшего образования.  Конечно, нельзя отрицать, что сегодня мы переживаем сложный период, но в науке мы можем идти дальше и двигаться быстрее, чем во многих других областях, где в настоящее время сталкиваемся с некоторыми разногласиями», - отмечает —Смоленская А. Россия–ЕС: 15 лет научно-технического сотрудничества // 4science –https://4science.ru/articles/RUSEU-16-11-2016 посол ЕС в РФ Вигаудас Ушацкас.

Опыт взаимодействия в годы, прошедшие после введения санкций против России, показал, что полноценного политического диалога между Россией и ЕС в ближайшее время не предвидится. Противоречия, которые на протяжении много лет удавалось нивелировать, стали казаться практически непреодолимыми. Эта маленькая «холодная война» может продолжаться едва ли не бесконечно, пока политическая ситуация – либо в России, либо в ЕС – не изменится самым кардинальным способом. Среди государств-членов ЕС есть прагматики, понимающие объективные преимущества сотрудничества, идеологи, для которых важнее любой выгоды оставаться верным себе – но, в любом случае, фанатов России в ЕС мало. Да и Россия вряд ли сейчас готова пойти на какие-либо политические компромиссы.

Экономические отношения также пострадали в связи с санкциями, и страны ежегодно терпят убытки.При этом, например, энергетические отношения продолжают развиваться несмотря на то, что сфера является довольно политизированной, а санкции могут ограничивать энергетическое сотрудничество в некоторых аспектах. Это связано с тем, что в этом вопросе Россия и ЕС взаимосвязаны, а значит, вынуждены находить общий язык, пока не найдется альтернатива.

Отношения в научно-техническом секторе политизированы мало. Реализуется это сотрудничество на уровне профильных министерств, научно-исследовательских институтов, университетов, проектов и отдельных людей – исследователей. Политический фактор тоже играет немалую роль, так как соглашения, официальные мероприятия и программы финансирования все-таки осуществляются на уровне политических институтов, таких как Министерство образования и науки РФ, Европейская комиссия, агентства и т.д., однако до сих пор политикам удавалось отбросить идеологические разногласия для продолжения конструктивного сотрудничества.

Существует еще один довод в пользу того, что сейчас наиболее подходящий момент для изучения научной дипломатии как потенциального фактора влияния на отношения России и ЕС. Дело в том, что временные рамки, поставленные программами и другими документами, закончатся еще не скоро (Рамочная программа «Горизонт 2020» и ГП РФ «Развитие науки и технологий» будут действовать до 2020 года). Учитывая, что в этих документах говорится о важности развития международных связей и обмена для инновационного развития, описываются механизмы и программы для их осуществления, с нормативной точки зрения научно-техническое сотрудничество между Россией и ЕС в ближайшие годы будет находиться в относительной безопасности от политических кризисов.

Новизна исследования По словам европейского комиссара по исследованиям, инновациям и науке К. Моедаса, «научная дипломатия – термин, который только появляется в контексте ЕС» — Moedas Carlos. The EU approach to science diplomacy // European Commission - https://ec.europa.eu/commission/commissioners/2014-2019/moedas/announcements/eu-approach-science-diplomacy_en. Научная дипломатия в контексте внешней политики России, а также в контексте отношений Европейского союза с третьими странами, является малоизученным явлением, и данная работа может привнести концептуально новые идеи о роли сотрудничества данных акторов в неполитических сферах.  Также данная работа пополнит багаж научных знаний по теме научно-технического сотрудничества Россия-ЕС.

Основнойцелью работы является выявление места и роли научно-технического сотрудничества в построении партнерских отношений России и ЕС. Для выполнения цели исследования были поставлены следующиезадачи:

  1. Рассмотреть научно-техническое сотрудничество России и ЕС в контексте теории комплексной взаимозависимости
  2. Изучить концепцию научной дипломатии в современных международных отношениях
  3. Выявить роль дипломатии «второго трека» в современных международных отношениях
  4. Проанализировать инструменты и правовую базу научно-технического сотрудничество России и ЕС
  5. Рассмотреть изменения в научно-техническом сотрудничестве в период кризиса политических отношений (2014 – н.в.)
  6. Определить место научной дипломатии в отношениях России и ЕС
  7. Проанализировать перспективы научно-технического сотрудничества ЕС и России как средства «дипломатии второго трека»

Теоретические и методологические основы работы В качестве основной теоретических оснований работы были выбраны две концепции – концепция комплексной взаимозависимости и концепция научной дипломатии, первая из которых позволит объяснить логику настроений и процессов, происходящих в отношениях России и Европейского союза в общем и в научно-техническом сотрудничестве в частности, в то время как концепция научной дипломатии объясняет механизмы и перспективы влияния научно-технологического сотрудничества на отношения акторов на международной арене. Также в теоретические основы работы вошла концепция дипломатии «второго трека», которая объясняет роль и пути влияния неполитизированного сотрудничества на отношения государств, находящихся в состоянии конфликта. Также в работе будут использованы такие методы, как дедукция, теоретическое обобщение, описание, библиометрический анализ и т.д.

Анализ источников и литературы.Для изучения механизмов и инструментов научно-технического сотрудничества России и ЕС необходимо рассмотреть документы, регулирующие взаимодействие в данной сфере. В работе будут использованы материалы 8-ой Рамочной программы ЕС «Горизонт «2020» (2014 – 2020 гг.), Стратегия инновационного развития Российской Федерации на период до 2020 года (2013 – 2020 гг.), Государственная программа Российской Федерации «Развитие науки и технологий» (2013-2020 гг.), Соглашение между Правительством Российской Федерации и Европейским Сообществом о сотрудничестве в области науки и технологий от 2000 года, Дорожная карта по сотрудничеству в сфере науки и техники (2017 год), а также материалы, гайдлайны и справочники для исследователей и участников мероприятий программ —Roadmap for EU-Russia S&T Cooperation, October 2016; Справочник по вопросам научно-технологического сотрудничества Европейского Союза, стран-членов ЕС и Российской Федерации.European Communities, 2009.; Päivi Karhunen, Uwe Meyer, Pavel Kadochnikov and Vladimir Popov. Review of the S&T Cooperation Agreement between the European Union and Russia. – European Commission, 2013;Горизонт 2020.Рамочная программа ЕС по исследованиям и инновациям. Практическое руководство для исследователей из России.European Union, 2014; Roadmap for Russia-EU S&T Cooperation. European Commission. October 2016; Roadmap for Russia-EU S&T Cooperation. European Commission.October 2017; ФЦП «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития научно-технологического комплекса России на 2014-2020 годы». - http://fcpir.ru/about/text_program/; Государственная программа Российской Федерации «Развитие науки и технологий» на 2013-2020 годы; Horizon 2020 Research and Innovation programme.European Commission. - http://ec.europa.eu/programmes/horizon2020/en; Horizon 2020: Key findings from the interim evaluation. Directorate-General for Research and Innovation, 2017.

Литературу и источники, которые будут использованы в этой работе, можно условно разделить на следующие группы: теоретическая база (теория комплексной взаимозависимости, концепция дипломатии «второго трека», концепция научной дипломатии), отношения Россия-Европейский союз, научно-техническое сотрудничество, научно-техническое сотрудничество России и ЕС. К первой группе будут относиться работы разработчиков концепции комплексной взаимозависимости Р. Кеохейна и Дж. Ная и других ученых —Keohane, Robert O., and Joseph S. Nye. Power and Interdependence: World Politics in Transition. Boston: Little, Brown & Co., 1979; Keohane, Robert O., and Joseph S. Nye. Power and Interdependence Revisited, International Organization, 1987; Robert O. Keohane and Joseph S. Nye, eds., Transnational Relations and World Politics. Cambridge: Harvard University Press, 1972; Keohane R.O. After Hegemony: Cooperation and Discord in the World Political Economy. Princeton, 1984; Gottlieb S., Lorber E. The Dark Side of Interdependence // Foreign Affairs. August 5, 2014., а также статьи Дж.Ная Младшего, посвященные —Nye Jr., Joseph S. In Mideast, the goal is 'smart power', Boston Globe;  Joseph S. Nye Jr. Get Smart: Combining Hard and Soft Power // Foreign Affairs. July/August 2009 Issue. - https://www.foreignaffairs.com/articles/2009-07-01/get-smart?page=1 «умной силе» и научной дипломатии. Концепция дипломатии «второго трека» будет играть роль вспомогательной теории; учитывая тот факт, что со временем ее трактование склонилось в сторону конфликтологии, очень важно рассмотреть изначальную концепцию, предложенную В. Дэвидсоном и Дж. Монтвилем —William D. Davidson and Joseph V. Montville. Foreign Policy According to Freud. Foreign Policy No. 45 (Winter, 1981-1982), pp. 145-157;Jeffrey Mapendere. Track One and a Half Diplomacy and the Complementarity of Tracks. COPOJ – Culture of Peace Online Journal, 2(1), 66-81. - https://peacemaker.un.org/sites/peacemaker.un.org/files/TrackOneandaHalfDiplomacy_Mapendere.pdf; Louise Diamond, John McDonald. Multi-track Diplomacy: A Systems Guide and Analysis. Iowa Peace Institute, 1991;. Научная дипломатия является достаточно новой темой для исследования, поэтому обширной фундаментальной исследовательской базы по этому вопросу не накоплено; в данной работе будут использованы статьи и монографии ученых, в том числе представителей Центра научной дипломатии при Американской ассоциации содействия развитию науки и Лондонского королевского общества —Patman, Robert G. Davis, Lloyd Spencer. Science Diplomacy: New Day Or False Dawn? The power of science diplomacy, a lesson from the Nobel laureate Peter Agre. Calamita, Giuseppe // European Journal of Clinical Investigation, Volume: 46 Issue 5 (2016) ISSN: 0014-2972, Güliz SÜTÇÜ. New Mode of Diplomacy in the 21st Century: Science Diplomacy // Eskişehir Osmangazi Üniversitesi Sosyal Bilimler Dergisi, 13(2), 1-14, December 2012; New frontiers in science diplomacy. January 2010 // The Royal Society -https://royalsociety.org/~/media/Royal_Society_Content/policy/publications/2010/4294969468.pdf,. В отдельную группу можно выделить источники, посвященные научно-техническому сотрудничеству России и Европейского союза, а также механизмам научно-технического сотрудничества. —Гутникова А.С., Насыбулина Е.Г., Пикалова А.Г. Инструменты научно-технического сотрудничества России и ЕС // Вестник международных организаций: образование, наука, новая экономика. 2014. Т. 9. № 1. С. 107-123.; Лукша Олег Павлович, Пильнов Геннадий Борисович, Яновский Антон Эдуардович Инфраструктура поддержки проектов международного научно-технического сотрудничества России и ЕС: состояние и перспективы // Инновации. 2013. №4 (174); 5. Циренщиков В.С. Евросоюз: тенденции инновационного обновления. Доклады Института Европы, № 322. Москва, 2015 год; 7. G. V. Prytkov, N. Y. Tsvetus, A. A. Balyakin, A. S. Malyshev, S. B. Taranenko.Scientific Cooperation between Russia and the EU in the Development and Use of Large Research Infrastructure // European Research Studies Journal, Volume XX, Issue 3A, 2017. pp. 338-353; 20. P. Kanevskiy. A new stage of Russian-European relations through the lens of science, technology and innovation cooperation // 2014-2015 Hurford Next Generation Fellowship Research Papers, N.5.идр.

1. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА РОССИИ И ЕС В ПЕРИОД КРИЗИСА ПАРТНЕРСКИХ ОТНОШЕНИЙ

1. Отношения и партнерство России и ЕС в контексте концепции комплексной взаимозависимости

Концепция комплексной взаимозависимости была разработана Джозефом Наем и Робертом Кеохейном в конце 70-х. Теоретики комплексной взаимозависимости пытались объяснить сложную природу международных отношений того периода, которые уже не могли быть обусловлены категориями классических теорий международных отношений, в частности, реализма. Военная мощь, несмотря на существование двух супердержав, начала играть гораздо менее важную роль, маленьким государствам, не обладавшим выдающимися вооруженными силами, удавалось обнаружить рычаги давления на гораздо более крупных игроков. Хорошей иллюстрацией к этому служит нефтяной кризис 73-74 гг., когда арабские страны-члены ОПЕК, а также Египет и Сирия отказались поставлять нефть государствам, поддержавшим Израиль в ходе Войны Судного дня. Воспользовавшись данным рычагом, эти государства не только существенно повлияли на экономическое положение супердержав, но и «продавили» свою позицию в ОПЕК.

Кохейн и Най объясняют взаимозависимость как ситуацию в мировой политике, которая «характеризуются взаимным эффектом для стран или акторов в разных странах» —Keohane Robert O., Nye Joseph S. Power and Interdependence: World Politics in Transition. Boston: Little, Brown & Co, 1977. 273 p.. В системе взаимозависимости государства сотрудничают по причине существования общих интересов, а результатом данной кооперации становится рост стабильности и благосостояния в мировой системе. Однако взаимозависимость не означает, что отношения между акторами постоянно стабильны и имеют позитивную направленность; они характеризуются не только сотрудничеством, зависимостью и контактами, но и конфликтами. В ходе взаимодействия акторы не только получают выгоду, но и становятся более чувствительными к действиям и нуждам друг друга. При этом в отношениях зачастую наблюдается асимметрия, в которой менее зависимые акторы, отмечают Кохейн и Най, могут использовать свое положение как источник влияния в торгах и средство для решения каких-то других проблем, которые не являются частью повестки —Keohane Robert O., Nye Joseph S. Power and Interdependence: World Politics in Transition. Boston: Little, Brown & Co, 1977. 273 p.

Комплексная взаимозависимость отталкивается преимущественно от позиций неолиберализма («государства мотивированы не только национальными интересами, определяющимися с позиции силы» —Genest Marc A. Conflict and Cooperation: Evolving Theories of International Relations. Belmont, CA: Thomson & Wadsworth, 1996. 586 p.); концепция отрицает свойственное реализму деление на «высокую» и «низкую» политику, однако пользуется категориями данной теории, в частности, категорией силы. Вопрос о роли силы часто поднимается в комплексной взаимозависимости. Отмечается, что влияние военной мощи уменьшается, и происходит это по ряду причин: увеличение потенциальных издержек и рисков, неясность исхода для экономической ситуации, сопротивление общества внутри и снаружи государства и т.д. При этом в ситуации, когда меньше государств вовлечены в региональные противостояние, другие акторы, например, международные террористические группировки, могут видеть силу более простым и эффективным способом влияния —Robert O. Keohane and Joseph S. Nye, eds., Transnational Relations and World Politics. (Cambridge: Harvard University Press, 1972, что приводит к еще большей неопределенности и рискам.

Концепция комплексной взаимозависимости объясняет готовность государств вступать в кооперацию друг с другом в условиях анархии и зависимости. Несмотря на то, что они становятся более чувствительными к действиям других, а международная ситуация обретает все более непредсказуемый характер, кооперация может привнести не только какие-то конкретные выгоды, но и стать определенной «страховкой» от непредсказуемых действий своих партнеров.

Существуют три основных характеристики комплексной взаимозависимости —W. Rana. Theory of Complex Interdependence: A Comparative Analysis of Realist and Neoliberal Thoughts // International Journal of Business and Social Science Vol. 6, No. 2, 290-297. February 2015:

  1. Множественные каналы: в международной политике существует множество каналов взаимодействия, которые соединяют сообщества, в том числе внутренние, международные и транснациональные транзакции. В ситуации взаимозависимости играют роль не только формальные и неформальные контакты между правительствами, но также неформальные связи между негосударственными элитами и транснациональные организации, компании, банки, НКО и т.д., которые не просто служат собственным интересам, но и работают каналами транзакций.

  1. Отсутствие иерархии между темами/проблемами: линия, разделяющая внутреннюю и внешнюю политику, становится размытой, а в межгосударственных отношениях отсутствует четкая повестка. «Безопасность не постоянно доминирует в повестке», в отношениях поднимаются разные темы и проблемы, которые не имеют иерархии. Вразрез с неореалистическим видением, в комплексной взаимозависимости любая проблема может стать главной в повестке.

  1. Малая роль военной мощи. Когда в отношениях преобладает комплексная взаимозависимость, военная сила может не иметь значения при разрешении экономических проблем между членами сообщества, но быть очень важным фактором для политических и военных отношений с противоборствующим блоком. Напряженные отношения со взаимным влиянием все еще могут существовать, но сила больше не считается подходящим инструментом для достижения целей, особенно учитывая тот факт, что во многих сферах ее наличие не меняет ситуацию. Кеохейн и Най —Keohane Robert O., Nye Joseph S. Power and Interdependence: World Politics in Transition. Boston: Little, Brown & Co, 1977. 273 p также отмечают, что неуместность военной силы стала более очевидна, так как она дорого обходится, а ее эффект не предопределен; цена ее использования выросла с изобретением ядерного, биологического и химического оружия. Несмотря на это, военная мощь все еще играет важную роль как инструмент торга, и эта роль не может быть полностью проигнорирована. Постоянно меняющаяся роль силы делает ситуацию еще более сложной.

Отношения России и ЕС зачастую описывают как «взаимозависимость», имея в виду в первую очередь экономическую зависимость. Европейский союз – один из важнейших торговых партнеров России и продолжает оставаться имдаже несмотря на то, что показатели торговли начали падать после 2013 года. Особенно резкое падение зафиксировано в годы после введения санкций —Данные Постоянного представительства Российской Федерации при Европейском союзеhttps://russiaeu.ru/ru/torgovlya. ЕС энергетически зависит от России: главной строкой экспорта из России в страны ЕС всегда были товары сырьевой группы, в первую очередь – топливно-энергетические. Товары из этой группы также являются основной строкой российского дохода: на топливно-энергетический комплекс приходится около 65,2% —Данные за первое полугодие 2017-го года, http://global-finances.ru/vneshnyaya-torgovlya-rossii-2017/. Европейский союз является главным экспортным партнером России, на него приходится 42,7% от всего российского экспорта —Тамже. Эта ситуация во многом порождена двумя основными факторами, вытекающими друг из друга: географическим расположением и существующей инфраструктурой.

При этом отношения России и ЕС в энергетических вопросах нельзя назвать стабильными: они определяются в первую очередь разными стремлениями акторов. Как отмечают С. Готтлиб и И. Лорбер, «хотя экономическая взаимозависимость может удерживать государства от прямых ударов, она также может ограничить их возможности давления на своих партнеров» —Gottlieb S., Lorber E. The Dark Side of Interdependence // Foreign Affairs. August 5, 2014.. Россия хочет контролировать ситуацию, в то время как ЕС стремится к обретению большей независимости от российского сырья. Это видно по контрактной и договорной политике: Россия стремится к заключению долгосрочных соглашений, в то время как ЕС предпочитает краткосрочные. В этих отношениях есть место рискам, страхам, политическим играм и шантажу – достаточно посмотреть лишь на три крупных энергетических кризиса, произошедших менее чем за последние 20 лет. Однако взаимозависимость в данной сфере порождает ситуацию необходимости компромисса, который, как правило, рождается в процессе торга.

Взаимозависимость в вопросе научно-технического сотрудничества России и ЕС менее очевидна. Европейский союз обладает рядом преимуществ: исследования и разработки лучше финансируются (2.03% от ВВП в 2016 году в ЕС против 1,1% от ВВП в России —R & D expenditure. Eurostat –  http://ec.europa.eu/eurostat/statistics-explained/index.php/R_%26_D_expenditure), инфраструктура более развита, да и суммарный научный потенциал 28 государств в любом случае суммарно превышает потенциал одного. Учитывая, что вплоть до 2014 года совместные проекты России и ЕС преимущественно финансировались из бюджета последнего, данную ситуацию можно видеть скорее как зависимость, чем взаимозависимость.

Однако стоит учитывать тот факт, что в последние годы конкурентная борьба за лидерство в инновационном секторе резко обострилась, так как именно успешность в инновационной сфере будет диктовать успешность в длинном экономическом цикле. ЕС в этом плане существенно отстает не только от признанных лидеров – США и Японии, – но и от быстрорастущих государств Азии – в частности, от Китая, который наращивает затраты на исследования и разработки в среднем на 16,7% —Ратай Т.В. Затраты на науку в России и ведущих странах мира. - Институт статистических исследований и экономики знаний, НИУ ВШЭ, 7.09.2017. - https://issek.hse.ru/news/209009455.html в год. При этом в ЕС за последние несколько лет этот рост замедлился —R &Dexpenditure.Eurostat –  http://ec.europa.eu/eurostat/statistics-explained/index.php?title=File:Gross_domestic_expenditure_on_R_%26_D,_2006-2016_(%25,_relative_to_GDP)_FP18.png, несмотря на поставленную задачу доведения показателя затрат до 3% от ВВП к 2020 году.

Цели, поставленные программой «Европа 2020», показывают, что в ЕС со всей серьезностью относятся к кризисам, которые могут возникнуть, если экономика не будет переведена на инновационные рельсы. В среднем основные показатели инновационного развития ЕС растут на 1% в год, но нельзя сказать, что рост показателей симметричен. Если, например, за последние годы число международных совместных публикаций выросло на 6,7%, а темпы формирования открытых образцовых научно-исследовательских систем на 3,9%, то финансовая поддержка исследований упала на 3,1%, а производство продуктовых и технологических новаций на 1,5%. —В.С. Циренщиков. Евросоюз: тенденции инновационного обновления. Доклады Института Европы, № 322, 2015 год Европейский союз нуждается в ресурсах – финансовых и человеческих – для реализации поставленных целей. Россия обладает этими ресурсами в большей степени, чем другие ближние соседи ЕС. Перед ней также стоят задачи инновационного развития, однако менее амбициозные: ГП «Развитие науки и технологий» предусматривает в большем объеме улучшение уже существующих показателей, или «максимальное приближение к мировому уровню в странах с развитой экономикой» —Государственная программа Российской Федерации «Развитие науки и технологий» на 2013-2020 годы // Министерство образования и науки - https://xn--80abucjiibhv9a.xn--p1ai/media/events/files/41d4d6896099518f2f25.pdf к 2020 году. Большинство ожидаемых результатов, поставленных этой программой, так или иначе могут быть достигнуты путем большего вовлечения в мировую исследовательскую инфраструктуру и реализацию мегапроектов. Таким образом, в научно-техническом сотрудничестве России и ЕС также формируется взаимозависимость, но более позитивная – стороны зависят друг от друга в том плане, что сотрудничество и обмен ресурсами приближает обе стороны к достижению поставленных целей.

Многие факторы в отношениях России и Европейского союза – территориальное соседство, миграционная активность в регионе, культурная и частично историческая близость, ресурсная взаимозависимость и т.д. – диктуют иногда необходимость, а иногда логичное стремление к сотрудничеству.  Конструктивное взаимодействие способствует не только исполнению интересов акторов, но и более стабильной и предсказуемой обстановке в регионе. Тем не менее, это не означает исключения непредсказуемости и неопределенности в отношениях: конкретно отношения России и ЕС эти факторы скорее определяют. Тем не менее, теоретически эффект можно склонить к положительному, используя инструменты и контакты в сферах, менее подверженных политическому влиянию.

2. «Дипломатия двух треков» и концепция научной дипломатии в современных международных отношениях

Как отмечают Т. Принсен и М. Фигнер, «дипломатия не является больше традиционным ведением государственной политики, а представляет собой комплекс взаимоотношений, устанавливаемых как между государственными, так и негосударственными акторами» —Princen T. and Finger M. (eds). Environmental NGO’s in World Politics: Linking the Local and the Global. London. 1994. № 2. P. 42.. В современности взаимоотношения между странами стали структурно сложнее, чем когда-либо: на них оказывает влияние взаимодействие на уровне международных институтов, НКО, контакты неправительственных организаций и даже простых людей. Причем иногда стремления и цели этих факторов не просто не поддерживают курс правительственной дипломатии, но и стремятся в совершенно другом направлении.

В 1981 году Вильям Дэвидсон и Джозеф Монтвиль впервые представили концепцию «дипломатии двух треков» в статье «Внешняя политика по Фрейду» —William D. Davidson and Joseph V. Montville. Foreign Policy According to Freud. Foreign Policy No. 45 (Winter, 1981-1982), pp. 145-157. В данной работе обсуждается влияние базовых и более тонких психологических нужд на отношения между государствами и психология разрешения конфликтов между ними. Дэвидсон и Монтвиль ссылаются на социального психолога Герберта Кельмана, который заключает, что причиной международных конфликтов типично являются конфликты интересов и идеологические различия, однако психологические факторы также влияют на эскалацию и течение данных конфликтов. В частности, речь идет о психологических нуждах самоуважения и уважения со стороны других. Конечно, преодоление психологических барьеров не решит конфликт моментально, но создает новые возможности для взаимодействия и переговоров.

Дилемма заключается в том, что официальная дипломатия и государственные лидеры не всегда находятся в условиях, где разумное и открытое обсуждение причин конфликтов – с принятием исторических, социальных, культурных и других факторов – возможно в связи со страхом того, что открытость и готовность к диалогу могут быть расценены как слабость , которую можно стратегически использовать. Чаще они должны занимать более жесткую позицию, необходимую для создания у общества ощущения защищенности, которое связано с базовыми инстинктами выживания.

Официальная дипломатия, она же «дипломатия первого трека», обладает ресурсами, платформой и полномочиями для установления и осуществления контактов между государствами и акторами, однако она находится в рамках внутренних интересов, идеологии, страха – и в целом условий политической игры. «Дипломатия второго трека», к которой относятся «неофициальные, неструктурированные и неформальные контакты между группами и отдельными людьми» —Louise Diamond, John McDonald. Multi-track Diplomacy: A Systems Guide and Analysis. Publisher, Iowa Peace Institute, 1991., этими рамками не стеснена и исходит из позиций открытости и альтруизма. Основное предположение дипломатии второго трека заключается в том, что потенциальный или реальный конфликт может быть разрешен или уменьшен путем обращения к общей человеческой черте реагировать на добрую волю и разумность соответственно.

Треки не будут эффективно работать на разрешение конфликта по отдельности. Официальные акторы обладают ресурсами и полномочиям для официального диалога; помимо этого, дипломатия второго трека работает более эффективно, если лидеры обеспечивают гражданам психологическую уверенность в том, что их базовые нужды защищены. В свою очередь, дипломатия второго трека помогает обрести большее понимание взаимодействия различных факторов, которые менее заметны для официальной дипломатии из-за многочисленных ограничений, таким образом усилить политический анализ и, как следствие, увидеть потенциальные альтернативные пути для снижения напряжения и разрешения конфликтов.

Более узкая трактовка «дипломатии двух треков» предусматривает усилия, направленные на разрешения конкретных конфликтов; теоретически очерчен даже круг институтов, организаций и акторов, которые могут относиться к тому или иному треку —Jeffrey Mapendere. Track One and a Half Diplomacy and the Complementarity of Tracks. COPOJCultureofPeaceOnlineJournal, 2(1), 66-81.. В контексте заданной темы нас интересует именно изначальная концептуализация Дэвидсона и Монтвиля – мотивация двух треков дипломатии, их ограничения, механизмы и необходимость взаимодействия.

Научная дипломатия – наглядный пример того, как дипломатия «второго и первого треков» работают совместно. Она реализуется на уровне как правительственных, так и неправительственных институтов, которые менее подвержены влиянию тех ограничений, под которые попадает официальная дипломатия. Научное сотрудничество между государствами, хоть оно и мотивировано внутренними интересами, все же руководствуется принципами альтруизма и открытости.

Грубо говоря, научная дипломатия – это использование международного сотрудничества в сфере науки и технологий для разрешения общих проблем, а также построения конструктивного сотрудничества между странами. Как явление она зародилась давно: идея о необходимости взаимодействия с другими странами в сферах науки и культуры для процветания собственного государства можно увидеть, например, в циркуляре для дипломатов французского Комитета общественного спасения от 26 октября 1794 г —Шестопал Алексей Викторович, Литвак Николай Витальевич Научная дипломатия. Опыт современной Франции // Вестник МГИМО. 2016. №5 (50). Научная дипломатия активно применялась американскими политиками в годы Холодной войны: США использовали сотрудничество в данной сфере для построения дипломатических отношений как инструмент «мягкой силы», чтобы обрести союзников среди бывших врагов. В качестве примера можно привести отношения между США и КНР: соглашение между США и Китаем о сотрудничестве в сфере науки и технологий было заключено в 1979 году – практически сразу после установления официальных дипломатических отношений. Американский подход к этому сотрудничеству описывается как «упражнение в научной дипломатии», при котором активы взаимодействия могут быть использованы как «инструменты для достижения дипломатических целей». —Richard P. Suttmeier. Trends in U.S.-China Science and Technology Cooperation: Collaborative Knowledge Production for the Twenty-First Century? Research Report Prepared on Behalf of the U.S.-China Economic and Security Review Commission, September 11, 2014

Активная разработка концепции и внедрение ее в политическую повестку началась в период первого президентского срока Барака Обамы. В 2008 году был создан Центр научной дипломатии в рамках Американской ассоциации содействия развитию науки (TheAmericanAssociationfortheAdvancementofScience,AAAS). В США данная концепция в основном рассматривается как инструмент «мягкой» или «умной» силы, которую Най описывает как умение «заставлять других хотеть тоже самое, что хочешь ты» —Цитатапо Noya, J. The Symbolic Power of Nations. Place Branding, 2005. №2 (1), 53-67.. Цитируя Хиллари Клинтон, научная дипломатия для США является «одним из наиболее эффективных путейвлияния и помощи других нациям» —Цитатапо: Patman, Robert G. Davis, Lloyd Spencer. Science Diplomacy: New Day Or False Dawn? The power of science diplomacy, a lesson from the Nobel laureate Peter Agre. Calamita, Giuseppe // European Journal of Clinical Investigation, Volume: 46 Issue 5 (2016) ISSN: 0014-2972. Научная дипломатия разделяет многие характеристики мягкой силы – это непрямое воздействие, опора на культуру и ценности, действие через убеждение, и, что самое главное – непреднамеренный характер (влияние на политические отношения является не прямой целью, а побочным продуктом взаимодействия). Однако рассматривать ее исключительно как средство мягкой силы было бы не совсем верно: в первую очередь, это инструмент для создания более прочных связей, основанных на научных ценностях рациональности, прозрачности и универсальности, между акторами в неидеологизированной среде —New frontiers in science diplomacy. January 2010 // The Royal Society - https://royalsociety.org/~/media/Royal_Society_Content/policy/publications/2010/4294969468.pdf.

Научная дипломатия нацелена на усиление симбиоза между интересами и мотивацией научного и международного сообществ. В рамках науки международное сотрудничество мотивировано желанием иметь доступ к лучшим исследователям, лучшим исследовательским институтам и предприятиям, к новым возможностям финансирования. Акторам международных отношений наука может предложить потенциально полезные каналы и сети коммуникации, которые могут быть использованы для поддержки политических целей. Важно, что и научные, и дипломатические цели должны быть четко определены, чтобы в дальнейшем избежать политизации конкретно научного сотрудничества.

В актив средств научной дипломатии входят любые действия государства на международной арене по научному сотрудничеству, сбору научных данных за рубежом или научному обмену. Цели или результат данных действий, тем не менее, могут быть разными. Всего выделяется три основных измерения научной дипломатии:

  1. Дипломатия для науки: дипломатия является механизмом для продвижения научных целей, в частности расширенных и дорогостоящих исследовательских программ, для реализации которых необходимо стимулировать участие многих акторов. Примерами развития такого типа является взаимодействие государств в мегапроектах, таких как ЦЕРН (Европейская организация по ядерным исследованиям) иITER (Международный экспериментальный термоядерный реактор).
  2. Наука в дипломатии: наука необходима для понимания и достижения внешнеполитических целей. Включает в себя информирование дипломатов и дипломатических институтов для того, чтобы им были доступны научные и технические знания, затрагивающие внешнеполитические отношения – например, в сфере международного здравоохранения или пищевой безопасности.
  3. Наука для дипломатии: наука – механизм для усиления или расширения связей между государствами. Научная дипломатия важна для развития позитивной повестки между государствами с натянутыми, ограниченными отношениями. Пример – зонтичное соглашение по сотрудничеству в сфере науки и техники между Китаем и США, подписанное в 1979 году, за которым последовало установление формальных дипломатических отношений.

Естественно, научная дипломатия не одномерна: продвижение в каком-то одном измерении не исключает развития остальных, равно как и то, что эффект во всех трех измерениях может быть неравномерен, а какое-то одно измерение может быть исключено вовсе. Предсказать, как и на что повлияет научная дипломатия, невозможно: в этом взаимодействии есть интересы (зачастую и политические, и меркантильные), но не может быть поставленной конечной цели. Этот процесс может привести к глобальным – и зачастую неожиданным – изменениям, а может остаться взаимодействием на одном уровне.

Научную дипломатию как инструмент можно рассматривать с разных сторон. Европейский комиссар по исследованиям, инновациям и науке Карлос Моедас сформировал точку зрения ЕС следующим образом: «Европейский подход к научной дипломатии, как я его вижу, весьма прост. Инвестировать в науку и исследования для того, чтобы достичь единства, а также стимулировать интеллектуальный и экономический прогресс». —Moedas Carlos. The EU approach to science diplomacy // European Commission - https://ec.europa.eu/commission/commissioners/2014-2019/moedas/announcements/eu-approach-science-diplomacy_en

В этой главе были рассмотрены теоретические основания работы. Концепция комплексной взаимозависимости, возникшая в период глобальных изменений в динамике отношений акторов на мировой арене, объясняет логику международных отношений в эпоху многочисленных связей и транзакций между акторами, которые привносят как большую стабильность, так и неопределенность. В отношениях России и ЕС очевидно присутствует взаимозависимость как на глобальном, так и на отраслевых уровнях. В данном контексте взаимозависимость может являться как положительным, так и отрицательным фактом: наличие взаимозависимости заставляет Россию и ЕС искать пути нивелирования конфликтов, однако она также порождает и неопределенность в отношениях. Неопределенность и непредсказуемость усиливает напряжение, которое можно ослабить, приблизив эффект взаимодействия к скорее положительному исходу, через разные каналы, в частности, с помощью дипломатии. Тем не менее, официальная дипломатия ограничена набором условий, среди которых – необходимость подчиняться внутренним интересам и повестке, занимать жесткую позицию, а также идеологические ограничения. Второй трек дипломатии, в который входят неофициальные, неструктурированные контакты между институтами, организациями и людьми, не подвержен этим ограничениям и исходит из позиций альтруизма и открытости, что позволяет акторам второго трека лучше понимать нужды и стремления второй стороны конфликта и стремиться к его разрешению. Тем не менее, треки дипломатии не могут эффективно действовать на пользу снижения напряженности из-за отсутствия пониманий и ограничений у первого и инструментов у второго. Научная дипломатия, будучи явлением второго трека, также  взаимодействует с традиционной, публичной и культурной дипломатией. Она может быть как инструментом «мягкой силы» – особенно в случаях, когда научно-технический потенциал одной стороны сотрудничества заметно слабее – так и инструментом для усиления связей и построения конструктивного сотрудничества. Проанализировав глубину и динамику научно-технического сотрудничества России и ЕС, одновременно приняв во внимание другие особенности билатеральных отношений, можно сделать вывод о том, является ли оно фактором укрепления отношений и ослабления напряжения, что и будет сделано позже.

2. НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО РОССИИ И ЕС В КОНТЕКСТЕ КРИЗИСА ПАРТНЕРСКИХ ОТНОШЕНИЙ

В этой главе будут рассмотрены инструменты научно-технического сотрудничества России и ЕС и изменения, которые данное сотрудничество претерпело за последние годы. Ранее в этой работе упоминалось, что Россия является одним из крупнейших партнеров ЕС в научно-технической сфере. Что это значит? По каким параметрам можно определить условный «размер» сотрудничества? Как это сотрудничество формируют и регулируют существующие нормативные документы? Чтобы понять это, необходимо подробно рассмотреть инструменты и механизмы, с помощью которых оно реализуется. Рассмотрев нормативно-правовые основы сотрудничества совместно с его показателями за годы, прошедшие после начала политического кризиса, можно беспристрастно оценить изменения последних лет и понять, являются ли они следствием кризиса отношений России или ЕС, произошли вопреки всем проблемам или не имеют никакого отношения к ним вовсе.

1. Научно-техническое сотрудничество России и ЕС: инструменты и правовая база

Сотрудничество России и ЕС впервые в общих чертах было упомянуто еще в Соглашении о партнерстве и сотрудничестве (СПС, 1997 год). В статье 62 данного соглашения говорится о том, что «стороны содействуют развитию двустороннего сотрудничества в области научных исследований и технологических разработок в гражданских целях (НТР) на основе взаимной выгоды, и, с учетом наличия ресурсов, на основе адекватного доступа к своим соответствующим программам, и при условии обеспечения соответствующего уровня эффективной защиты прав интеллектуальной собственности» —Соглашение о партнерстве и сотрудничестве, Статья 62. В соответствии с ним сотрудничество охватывает: обмен научно-технической информацией, совместные мероприятия в области НТР, мероприятия по профессиональной подготовке и программы обмена для ученых, исследователей и технологов.

Отдельно оговаривается, что базой научно-технического сотрудничества считаются отдельные договоренности. Такими договоренностями можно считать три соглашения: Соглашение между Правительством Российской Федерации и Европейским Сообществом о сотрудничестве в области науки и технологий от 2000 года, Соглашение между Российской Федерацией и Европейским Сообществом по атомной энергии о сотрудничестве в области ядерной безопасности (2001) и Соглашение между Правительством Российской Федерации и Европейским Сообществом по атомной энергии о сотрудничестве в области управляемого термоядерного синтеза (2001).Все изменения и общая стратегия для продолжения сотрудничества фиксируются в Дорожных картах по общему пространству науки и образования, которые обновляются по мере необходимости; в последний раз это происходило в 2017 году.

Соглашение о сотрудничестве предусматривает возможность участия сторон в проектах друг друга, свободный обмен информацией, совместное использование научного оборудования и многое другое. Сотрудничество должно осуществляться на основе следующих принципов:

  1. Взаимная выгода
  2. Своевременный обмен информацией, которая может иметь значение для совместной деятельности
  3. Сбалансированное получение РФ и ЕС экономических и социальных выгод, учитывающее вклады сторон и/или соответствующих участников в совместную деятельность.

В целом, данное Соглашение обрисовывает области, принципы и направления сотрудничества, а также является подтверждением намерения сторон о его повсеместном углублении. Также оно содержит Приложение по распоряжению технологиями (ПРТ), которое определяет порядок распоряжения интеллектуальной собственностью в рамках этого сотрудничества.

Координацию сотрудничества Россия – ЕС осуществляет Совместный комитет по научно-технологическому сотрудничеству, также учрежденный Соглашением о сотрудничестве. Встречи Совместного комитета проходят ежегодно; в них принимают представители Министерства образования и науки РФ, федеральных органов исполнительной власти; со стороны ЕС участвуют представители аналогичных органов, а также Директората Еврокомиссии по исследованиям и инновациям. Помимо этого, ежемесячно проводятся видео-встречи 13 целевых групп по наиболее важным тематикам сотрудничества: аэронавтика, энергетика, окружающая среда и изменения климата, еда, агрокультура, биотехнологии, здравоохранение, цифровые инфраструктуры, нанотехнологии, космос и исследовательские инфраструктуры.

Все эти документы (за исключением Дорожных карт) являются правовой базой, в которой формируются общие принципы и другие основы сотрудничества. В основе же непосредственно совместной работы исследователей и научных организаций из России и ЕС лежат двусторонние программы и целевые программы России и ЕС по научно-техническому развитию.

Начиная с 1984 года основным инструментом Европейского союза по научно-техническому сотрудничеству с третьими странами являются рамочные программы. Они разрабатываются по предложению Европейской Комиссии и подлежат утверждению Европейского Совета и Европейского Парламента в соответствии с установленными процедурами процесса совместного принятия решений. Программы являются в первую очередь финансовым инструментом Европейского союза по поддержке научных исследований, ученых и проектов: в ней выделяются основные направления, определяется финансирование на каждое из них, инструменты и основные принципы работы, в том числе и с зарубежными партнерами.

С российской стороны повестка в данной теме задается Государственной программой (ГП) РФ «Развитие науки и технологий» 2013-2020 гг. и Стратегией инновационного развития Российской Федерации до 2020 г. Стратегия представляет собой анализ развития инновационного сектора и список мер, необходимых для его развития; также в ней представлены показатели, по которым оценивается прогресс в выполнении программы, участники программы, размеры бюджетных ассигнований и др. В программе «Развитие науки и технологий» определяются цели и задачи на заданный период, участники и финансирование, индикаторы и подпрограммы, направленные на достижение определенных целей – в том числе подпрограмма «Международное сотрудничество в сфере науки», основным участником которой является Федеральное агентство научных организаций (ФАНО). Целью данной подпрограммы является «обеспечение интеграции российского сектора исследований и разработок в международное научно-технологическое пространство». На выполнение этой подпрограммы выделяется 48, 47 миллиардов рублей из федерального бюджета – по размеру финансирования она находится на третьем месте. В контексте заданной темы из списка ключевых мероприятий подпрограммы нас интересуют два пункта: «осуществление платежей в целях обеспечения реализации соглашений с правительствами иностранных государств и международными организациями в части обеспечения научно-исследовательской деятельности ученых за рубежом» и «участие Российской Федерации в крупных научно-исследовательских проектах».

Сотрудничество осуществляется также на уровне панъевропейских научных организаций (EUREKA, COST – Программа европейского сотрудничества в области научно-технических исследований, ESF – Европейский научный фонд) и международных инициатив и организаций (CERN – Европейская организация по ядерным исследованиям, ISTC – Международный научно-технический центр, ITER – Международный проект строительства термоядерного реактора и т.д.). Ранее существовали две отдельные программы по сотрудничеству с исследователями из стран бывшего СССР – TASIS и INTAS, однако они были свернуты в конце 2000-х годов.

Рассмотрим, какие варианты сотрудничества России и ЕС в научно-технической сфере предусмотрены программой «Горизонт 2020». Для этого необходимо подробнее изучить структуру самой программы.

Вступившая в силу в 2014 году программа «Горизонт 2020» содержит три основных раздела: «Передовая наука», «Индустриальное лидерство» и «Социальные вызовы». Целью «Передовой науки» является стимулирование проведения научных исследований высочайшего уровня, привлечение лучших исследователей и создание благоприятной среды для укрепления сотрудничества и обмена идеями как в Европе, так и за ее пределами. Программа «Индустриальное лидерство» направлена на стимулирование бизнеса к увеличению объемов инвестирования в исследования, в особенности в области с инновационным потенциалом. «Социальные вызовы» поддерживает исследования, направленные на решение конкретных социальных проблем.

Общее финансирование программы составляет 80 миллиардов евро. Самой затратной частью является программа «Социальные вызовы», на которую выделено 29,7 миллиардов евро; далее идет «Передовая наука» – 24,4 миллиарда евро – и «Индустриальное лидерство», на которую выделено 17 миллиардов евро. Отдельные строками вынесено финансирование Европейского института инноваций и технологий (2,7 млрд) и Евратома (1,6 млрд). На прочие проекты должно быть затрачено 3,2 млрд евро.

Для руководства, информирования и оказания помощи желающим принять участие в мероприятиях программы «Горизонт 2020» существует сеть Национальных контактных точек (National Contact Points). НКТ – основные элементы базовой инфраструктуры научно-технологического сотрудничества ЕС с третьими странами, которые должны содействовать полноценному участию организаций и ученых в программе. Территориально они располагаются в странах-участниках и оказывают поддержку на языке государства; финансируются НКТ правительствами 28 государств-членов ЕС и государствами-участниками. В России таких НКТ 29 —Данные по сайту Еврокомиссии. http://ec.europa.eu/research/participants/portal/desktop/en/support/national_contact_points.html.

Россия может принимать участие преимущественно в мероприятиях программы «Передовая наука». Российские исследователи и организации могут претендовать на гранты, предоставляемые Европейским исследовательским советом (ЕИС), а также участвовать в мероприятиях программы мобильности исследователей имени Марии Склодовской-Кюри. Эти мероприятия оговорены отдельно, остальные проекты в рамках «Горизонта 2020» делятся на несколько типов: научно-исследовательские и инновационные проекты, инновационные проекты, проекты по координации и поддержке, а также инструмент для поддержки малых и средних предприятий. К проектам первых трех типов представители России могут присоединиться в качестве дополнительных участников консорциума.

Важным изменением, привнесенным программой «Горизонт 2020», является тот факт, что Европейская комиссия больше не финансирует участие в проектах исследователей и организаций из развитых стран, к которым относится и Россия. В соответствии с правилами участия, финансирование представителей развитых стран возможно в трех случаях:

  1. Когда финансирование участников предусмотрено двухсторонним соглашением или любой договоренностью между ЕС и третьей страной;
  2. Когда Комиссия считает необходимым участие данного конкретного государства для выполнения задач, поставленных перед проектом;
  3. Любая международная организация или юридическое лицо может претендовать на финансирование для обеспечения премий/призов.

Как уже упоминалось, представители развитых стран могут участвовать в конкурсах на гранты ЕИС, а также претендовать на финансирование в определенных мероприятиях программы Склодовской-Кюри. Оговорено, что в рамках данной программы финансирование могут получать лишь исследователи, в некоторых случаях только те, что работает/работал в исследовательской сфере в одной из стран Союза либо в ассоциированной стране; для организаций возможность финансирования не предусмотрена.

Также существует механизм участия в финансировании проектов под названиемERANETRUSPlus. ERA-NET – это комплекс сетевых программ ЕС, созданный для объединения финансовых институтов из разных стран с целью финансирования международных многосторонних проектов научно-технологического сотрудничества. В рамках ERA-NET финансирование осуществляют именно организации, средства Европейского союза могут быть дополнительно привлечены для проведения международных конкурсов. Этот проект является не только инструментом финансирования научных исследований, но и инфраструктурной единицей: в его рамках организовываются сетевые структуры, координируется деятельность организаций и т.д. Российское «ответвление» ERANET под названием ERANET RUS Plus начало свою работу в 2011 году.

Российские компании не могут принимать участие в программе по поддержке малых и средних предприятий, однако существует другой механизм кооперации. Этот проект называется Gate2RuBIN, и создан он был для вовлечения российских организаций бизнес-инновационной инфраструктуры в Европейскую сеть поддержки предпринимательства (Enterprise Europe Network, EEN). В рамках Gate2RuBIN российские малые инновационные предприятия, научно-исследовательские институты, университеты, изобретатели и разработчики могут получить помощь, необходимую для кооперации с европейскими партнерами; в рамках проекта помогают в том числе установить деловые связи с европейскими предприятиями, институтами и фондами, осуществлять трансфер технологий; также осуществляется информирование и содействие по вопросам участия в мероприятиях рамочных программ ЕС.

Можно сказать, что глобальные билатеральные соглашения мало определяют характер и функционирование научно-технического сотрудничества России и ЕС: их основной целью скорее является составление «правил игры», определение принципов, общих задач, терминологии и положений сотрудничества. Рамочные программы играют гораздо более важную роль как определяющие рамки, цели, инструменты и финансирование сотрудничества на каждый год. Тем не менее, отмечается, что Соглашение о сотрудничестве «обеспечивает гибкую структуру для развивающегося сотрудничества» —Päivi Karhunen, Uwe Meyer, Pavel Kadochnikov and Vladimir Popov. Review of the S&T Cooperation Agreement between the European Union and Russia. – European Commission, 2013.  http://ec.europa.eu/research/iscp/pdf/policy/eu-russia-st-report-080413.pdf, а сфера научно-научного сотрудничества – «единственная в отношениях России и ЕС, обладающая полностью функционирующими правовыми рамками» —P. Kanevskiy. A new stage of Russian-European relations through the lens of science, technology and innovation cooperation // 2014-2015 Hurford Next Generation Fellowship Research Papers, N.5.

С этим можно согласиться и не согласиться. Во-первых, это действительное достаточно полное и гибкое соглашение – в первую очередь из-за того, что оно не ограничивает на правовом уровне нововведения в инфраструктуре сообщества. Ни разу за все годы трансформаций – изменений числа участников, структур участия и финансирования – стороны не были ограничены в своих действиях рамками Соглашения. Однако можно также отметить, что этот документ морально устарел: подписанный в 2000 году и автоматически продлеваемый без всяких изменений, он просто не может отображать существующую реальность в такой постоянно эволюционирующей сфере, как научно-техническое сотрудничество. В частности, в статью 4 «Области совместных действий» не включены цифровые (e-infrastructure,e-learning и т.д.) и биотехнологии – просто потому, что в 2000 году исследования в этих (и связанных с ними) областях не были так развиты. Тем не менее, это не мешает характеризовать данные области как одни из ключевых в других, более современных, документах. В целом, Соглашение о научно-техническом сотрудничестве России и ЕС можно охарактеризовать как общий и поэтому эффективный документ.

Если сравнивать ГП РФ « Развитие науки и технологий » 2013-2020 гг. и программу «Горизонт 2020», можно заметить интересную разницу в подходах. В то время как основные, рамочные моменты, такие как цели, подпрограммы и объемы финансирования, присутствуют в обоих документах, ГП РФ концентрируется больше на прогнозируемых результатах, в то время как «Горизонт 2020» – на то, как эти результаты будут достигаться. Государственная программа является скорее стратегическим документом, в которой гораздо меньше внимания уделено конкретным инструментам и путям взаимодействия. Их скорее определяют участники программы, которыми являются министерства, федеральные бюджетные учреждения и другие. Цель ГП – определить финансирование, ожидаемые результаты, методики оценки этих результатов и ответственные за их выполнения ведомства и институты. Это придает структуре гибкость, однако затрудняет оценку. Также стоит отметить разницу в подходах к оценке эффективности мер. В государственной программе среди целевых показателей – удельный вес научных публикаций РФ в базе данныхWebofScience, число цитирований, средний возраст и зарплата исследователей, затраты на оборудование для проведения исследований, коэффициент патентной активности и др.  В программе «Горизонт 2020» эти показатели также учитываются, но присутствуют и многие другие, такие как объем привлечения средств на научные исследования от государств-партнеров и корпоративного сектора, производственные связи, число малых и средних предприятий, вовлеченных в инновационные разработки, экономический эффект и многое другое. Это гораздо более критический подход, позволяющий оценить показатели практического применения разработок, уровень вовлечения в инновационное развитие корпоративного сектора, развитие инфраструктуры. Такие данные имеют больше практической пользы: анализируя их, можно увидеть слабые места предпринятых действий и связь одних показателей с другими, по итогам скорректировать меры для достижения большего эффекта.

Что касается программы «Горизонт 2020», в первую очередь стоит отметить то, насколько она радикально отмечается от предыдущих подобных документов. Во-первых, она является не только продолжением 7-ой Рамочной программы; также в нее включены мероприятия Программы конкурентоспособности и инноваций (CIP) и Европейского института инноваций и технологий (EIT). Внутренняя структура программы была упрощена до трех блоков с пяти; непосредственно раздел «Сотрудничество», ранее содержавший 10 тематик, был размещен по соответствующим тематическим блокам, что упрощает доступ к поиску соответствующих мероприятий. В структуру программы, финансирования и одобрения заявок была внедрена ориентация на эффективное воздействие, которая базируется на прикладных возможностях исследований – финансирование от лаборатории до рынка, вовлечение бизнеса, привлечение малого и среднего предпринимательства к реализации программы. В целом, программа была структурно пересмотрена для того, чтобы сделать ее более доступной и эффективной не только для исследовательской деятельности, но и для прикладного эффекта – в частности, для реализации целей, поставленных стратегией «Европа 2020».

В рамках данного исследования было решено не рассматривать научно-техническое сотрудничество России с каждым из государств-членов Европейского союза по отдельности. Изучение взаимодействия в рамках структур на общеевропейском уровне позволит получить более комплексные данные. Программы, проекты и мероприятия по сотрудничеству на международном уровне достаточно обширны и позволяют развивать сотрудничество не только на уровне взаимодействия определенных структур одного уровня, но вовлекать в этот процесс как можно большее количество акторов.

2. Трансформация научно-технического сотрудничества в контексте кризиса политических отношений (2014 – н.в.)

По итогам работы 7ой рамочной программы ЕС, действовавшей с 2007 по 2013 год, Россия являлась вторым государством по объему участия среди третьих стран после США и первым по общему объему участия —Горизонт 2020. Рамочная программа ЕС по исследованиям и инновациям. Практическое руководство для исследователей из России.EuropeanUnion, 2014 –http://www.osu.ru/docs/official/nauka/nts/gorizont-2020_Practical_guide_RU.pdf. В первые два года действия программы «Горизонт 2020» участие России в мероприятиях резко снизилось. Как показывает статистика, число участников за период с 2014 до 2016 года упало более чем в два раза – с 0,17% от общего количества участников до 0,05% —Roadmap for Russia-EU S&T Cooperation. European Commission. October 2016. Финансирование совместных проектов с Россией из бюджета ЕС упало более чем в два раза. В 2013 году, перед окончанием 7ой программы, 459 российских организаций участвовали в реализации 298 проектов с общим объемом финансирования более 2 миллиардов евро, из которых более 1,3 миллиарда выделены ЕС —Гутникова Анна Сергеевна, Насыбулина Елена Геннадьевна, Пикалова Анна Геннадиевна Инструменты научно-технического сотрудничества России и ЕС // Вестник международных организаций: образование, наука, новая экономика. 2014. (стоит отметить, что это не показатели за условный год – также считаются участники, которые начали участие в предыдущие годы). В октябре 2016 года участники из России принимали участие в 109 предложениях, из которых было одобрено 30. 23 российских участника принимали участие в 23 проектах по грантам, общее финансирование которых составило 5,4 миллиона евро – 1,6 миллиона из бюджета ЕС, 3,8 – сторонние источники финансирования —Roadmap for Russia-EU S&T Cooperation. European Commission. October 2017 – http://ec.europa.eu/research/iscp/pdf/policy/ru_roadmap_2017.pdf. С начала действия программы 10 российских исследователей стали обладателями персональных стипендий, предусмотренных программой Мари Склодовской-Кюри, еще 19 принимают участие в программах по обмену и тренингу. В Россию из ЕС по программе за это время приехал один ученый.

Одной из важнейших причин таких перемен можно назвать изменение системы финансирования проектов. На протяжении всего времени участия России в рамочных программах финансирование шло от Европейской комиссии, и ситуация изменилась лишь в 2014 году. Для сохранения прежнего уровня участия следовало бы было совместно подготовить инфраструктуру и проекты совместного финансирования, однако этого проделано не было – впрочем, это не являлось обязанностью сторон. При этом абсолютное большинство научно-исследовательских проектов (около 70% —ФЦП «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития научно-технологического комплекса России на 2014-2020 годы». - http://fcpir.ru/about/text_program/) в России финансируется из государственного бюджета, а такого изменения в бюджете, которое позволило бы России взять на себя большую часть финансовых издержек, в Государственную программу заложено не было. Также стоит отметить то, что в 2014 году российская экономика пережила падение, которое продолжается и по сей день, что тоже могло неблагоприятно сказаться на ситуации с финансированием участия. В Дорожной программе также отмечается, что «санкции против России могли вызвать у ученых впечатление, что их участие в проектах «Горизонта 2020» не приветствуется» — Roadmap for Russia-EU S&T Cooperation. European Commission, October 2016, однако 109 заявок с участием россиян – это более чем солидное число, которое может свидетельствовать о неугасающем интересе российских исследователей к участию. Статистика показывает, что число совместных публикаций российских и европейских исследователей продолжает расти из года в год —Таблица 1., несмотря на кризис политических отношений.

Стоит отметить, что изменение системы финансирования привело и к последствиям структурного порядка. Возникла необходимость поиска новых путей взаимодействия и финансирования. Отмечается, что сейчас российские организации являются активными участниками программы ERANET – на данный момент Россия приняла участие в 13 проектах, ERANET RUS Plus поддерживает 63 совместных проекта. При этом Россия присоединилась кERANETPlus лишь в 2011 году и до 2014 года было проведено всего 2 совместных пилотных проекта. Также в 2015 году был имплементирован новый механизм совместного финансирования проектов Россией и ЕС. В рамках этого механизма Россия финансирует участие российских исследователей и организаций в совместных проектах по приоритетным направлениям —ФЦП «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития научно-технологического комплекса России на 2014-2020 годы». -http://fcpir.ru/about/text_program/. Специальные конкурсы для ученых размещает Министерство образования и науки РФ, Российский фонд фундаментальных исследований (РФФИ) и Российский научный фонд (РНФ) – некоммерческие государственные организации, целью которых является финансовая и организационная поддержка ученых и исследований. Эта мера была предпринята для того, чтобы упростить доступ исследователей к финансированию совместных проектов и информации о возможных путях его получения.

Одновременно разрастается инфраструктура взаимодействия. Число Национальных контактных центров в России выросло более чем в два раза за три года – с 13 в 2013 году до 29 в 2016.

Результатом этих изменений стал рост показателей сотрудничества уже в следующем году: к октябрю 2017 года российские исследователи были причастны к 154 предложениям, из которых 43 были одобрены. Отмечается, что процент успеха российских участников составляет 27,9%, в то время как общее число одобренных заявок от неассоциированных стран составляет 16,5%, а от всех заявок вообще – лишь 14,7%. Россияне 61 раз приняли участие в 41 гранте, в результате чего было получено 2,5 миллиона евро финансирования от ЕС. При этом около 15,1 миллиона евро финансирования были получены от российских бенефициаров: сейчас впервые за всю историю научно-технического сотрудничества России и ЕС финансовое участие России превышает финансовое участие ЕС. Причем доля негосударственного финансирования растет: к 2014 году его доля возросла до 27,1%, в то время как государство представляет 69, 2% (против 4,8% и 72,4% в 1995 году —P. Kanevskiy. A new stage of Russian-European relations through the lens of science, technology and innovation cooperation // 2014-2015 Hurford Next Generation Fellowship Research Papers, N.5).

Отмечается, что условия для работы зарубежных исследователей в России улучшаются, однако ряд проблем пока не решен – в частности, речь идет о сложностях с регистрацией зарубежных организаций в России и проблемах с получением виз зарубежными исследователями, приезжающими в негосударственные российские организации на срок, превышающий три месяца. Эта проблема существовала и до кризиса политических отношений —Гутникова Анна Сергеевна, Насыбулина Елена Геннадьевна, Пикалова Анна Геннадиевна Инструменты научно-технического сотрудничества России и ЕС // Вестник международных организаций: образование, наука, новая экономика. 2014.. Тем временем, в ЕС на российских исследователей распространяется режим научных виз, упрощающих въезд и посещение научных организаций (Директива ЕС 2005/71/EC). Об этих проблемах говорится давно, однако Россия с неохотой идет на упрощение доступа для зарубежных исследователей и организаций.

Санкции, введение которых весной 2014 года определило тон отношений России и Европейского союза на следующие годы, оказали достаточно небольшое влияние на научно-техническое сотрудничество. Единственное, что напоминает о существовании санкций в официальных документах сотрудничества – сноска в третьем пункте правил финансирования участников из России, в которой говорится о том, что на финансирование призов не могут рассчитывать предприятия, находящиеся под санкциями. В предыдущей версии правил, рассчитанной на 2014-2015 гг., такого пункта не было. Тем не менее, некоторые санкции затрагивают научно-технические концерны, а также ограничивают торговлю, в том числе, и в космической сфере. Как отмечается в Дорожной карте за 2017 год, «политические санкции ЕС не влияют на научно-техническое сотрудничество, за исключением определенных технологических областей, относящихся к морской добыче нефти и газа, а также оборонного комплекса». Самым важным последствием  санкций можно считать неопределенность для инвесторов, преимущественно из европейских стран. Информация о санкциях и рисках, сопряженных с ними, ограничена, а возможность введения новых ограничений в затрагивающих сферах деятельности неизбежно отпугивает капиталы.

Все мероприятия и ежегодные встречи, предусмотренные в рамках научно-технического сотрудничества, проводятся регулярно и без изменений. Показательным в этом моменте можно назвать Год науки Россия-ЕС, который был запущен в конце 2013 года. Несмотря на то, что политический кризис разгорелся уже весной 2014 года, все мероприятия, запланированные в рамках Года науки, были успешно проведены. Отдельно стоит отметить, что в 2017 году Россия подала заявку на проведение Соревнования молодых ученых Европейского Союза (EUCYS) в 2019 году.

Еще одним важным изменением, привнесенным программой «Горизонт 2020», является внедрение эффективного подхода в сотрудничество. По сей день традиционными областями активного участия России являются: космос, ядерная безопасность, передовые вычисления, исследование материалов и аэронавтика. Фундаментальные исследования в основном мало применимы в практическом отношении (за исключением побочных разработок), что не отменяет их важность, однако в ситуации конкуренции акцент перемещается на более прикладные исследования. Россия в данном плане находится не в самом выигрышном положении, однако подход оценки эффективности в будущем может изменить эту ситуацию – он позволяет выделить области, в которых российские исследователи наиболее эффективны и вместе с тем полезны в прикладном плане. В частности, одной из таких областей является медицина: импакт-фактор публикаций российских ученых в  области общей медицины превышает импакт-фактор публикаций исследователей из ЕС на 0,19% —Roadmap for Russia-EU S&T Cooperation. European Commission. October 2017 – http://ec.europa.eu/research/iscp/pdf/policy/ru_roadmap_2017.pdf. В 2018-2020 годах Европейская комиссия и Министерство образования и науки РФ планируют уделить особое внимание сотрудничествам в рамках проектов, посвященных инфекционным заболеваниям. Другими областями сотрудничества, в которых российские исследователи и институты продемонстрировали наибольшую эффективность и интерес, являются создание глобальной исследовательской инфраструктуры и транспорт – авиация, гибридный/электрический транспорт и др. Все эти области включены в рабочую программу на 2018-2020 гг. Среди них стоит отметить создание глобальной исследовательской инфраструктуры как одного из приоритетных направлений инновационной политики ЕС в рамках программы «Горизонт 2020». В ЕС под этим подразумевают «создание интегрированной научной среды с открытым доступом и развитием системыe-Science» —G. V. Prytkov, N. Y. Tsvetus, A. A. Balyakin, A. S. Malyshev, S. B. Taranenko. Scientific Cooperation between Russia and the EU in the Development and Use of Large Research Infrastructure // European Research Studies Journal, Volume XX, Issue 3A, 2017. pp. 338-353; шаги по развитию инфраструктуры включают в себя создание общих баз данных с открытым доступом и обеспечения открытого доступа к ним, создание электронных инструментов, обеспечение доступа исследователей к информации о проектах и финансировании (в том числе расширение возможностей НКТ), а также упрощение доступа к научно-исследовательским объектам. Россия и ЕС имеют большой опыт совместной работы в крупных проектах, способствующих созданию глобальной инфраструктуры, таких какCERN,GNN и другие. В дальнейшем Россия и ЕС планирует расширить взаимодействие в рамках инфраструктуры за пределы области фундаментальной физики и поддерживать транснациональные схемы доступа ученых из ЕС к российским исследовательским инфраструктурам и наоборот.

Основным выводом из приведенных данных является то, что сотрудничество эволюционировало качественно, несмотря на падающие количественные показатели. До вступления в силу программы «Горизонт 2020» абсолютное большинство совместных исследований России и ЕС спонсировалось европейской стороной, и падение показателей было легко предугадать. Учитывая все обстоятельства, можно было бы ожидать того, что сотрудничество просто резко упадет, и эта динамика будет развиваться с годами. Но вместо этого растет и усложняется инфраструктура сотрудничества, меняется система финансирования, вовлекаются сторонние факторы. Важно подчеркнуть, что усилия прилагают обе стороны. Можно предположить, что при сохранении текущего курса числовые показатели будут расти, как и его прикладная эффективность. Это позитивный сценарий – вмешательство сторонних факторов, в первую очередь, экономических, может помешать развитию, однако сложившаяся после 2014 года ситуация продемонстрировала, что научно-техническое сотрудничество – это адаптивные и гибкие отношения, в которых стороны готовы активно работать над достижением конструктивных целей.

В этой главе были рассмотрены инструменты и правовая база научно-технического сотрудничества России и ЕС, а также состояние данного сотрудничества на настоящий период. Были изучены программы России и ЕС по развитию науки и инноваций и место в этих программах кооперации с другими странами. Был сделан вывод о том, что Соглашение о научно-техническом сотрудничестве является скорее документом, определяющим его факт, а не условия его осуществления. Направление, инструментарий и целевые показатели научно-технического сотрудничества определяют программы России и ЕС – в данный момент это Программа «Горизонт 2020» и ГП «Развитие науки и технологий» за 2013-2020 гг.

Большое влияние на ход этого сотрудничества оказали структурные изменения в программе «Горизонт 2020», пришедшей на смену 7-й Рамочной программе – в основном из-за трансформации системы финансирования. Именно эти изменения преимущественно определили падение числовых показателей в отношениях, которое наблюдается с 2014 года. Одновременно меняется структура финансирования: если раньше большая часть приходилась на средства ЕС, сейчас впервые за всю историю сотрудничества большая часть финансирования совместных проектов приходится на Россию, причем одновременно растет участие в нем бизнеса, венчурных фондов и других негосударственных акторов. Помимо этого, Россия стала активнее участвовать в механизмах совместного финансированияERANET иERANETPlus. В целом, динамика сотрудничества упала, но это скорее является следствием структурных изменений, а не последствием политического кризиса. Политические санкции могли оказать лишь ограниченный эффект на сотрудничество – в основном в областях, связанных с оборонным комплексом и добычей полезных ископаемых. Свидетельством того, что политическая ситуация оказала незначительное влияние, является тот факт, что показатели сотрудничества резко упали после вступления в силу программы «Горизонт 2020», после чего они вновь начали расти. Восстановления предыдущих уровней сотрудничества в ближайшие годы ожидать не стоит из-за разных финансовых возможностей России и ЕС, однако можно предположить, что возрастет его прикладная значимость – в силу применения подхода оценки эффективности и роста числа вовлеченных акторов, в частности, бизнеса, которому свойственно требовать реальных результатов от своих вложений.

3. НАУЧНАЯ ДИПЛОМАТИЯ В ОТНОШЕНИЯХ РОССИИ И ЕС: МЕСТО И ПЕРСПЕКТИВЫ

Во второй главе были рассмотрены механизмы научного сотрудничества ЕС и России, а также его трансформация за последние годы. Выводы были получены неутешительные, но оптимистичные: после резкого падения из-за изменений условий финансирования показатели начали вновь расти благодаря развитию инструментов софинансирования и растущему участию корпоративного сектора. Преимущественно не политический кризис в отношениях России и Европейского союза стал причиной негативных тенденций, а объективные изменения, произошедшие после имплементации программы «Горизонт 2020». Более того, связи в этой сфере не разорваны, а продолжают расти. Одновременно сотрудничество трансформируется в силу применения новых подходов, усиления инфраструктуры и привлечения новых факторов. Несмотря на растущий кризис в политических отношениях России и ЕС, диалог в научно-техническом сотрудничестве не прервался, в результате чего оно продолжает развиваться. Присутствие научной дипломатии в отношениях России и ЕС очевидно, однако ее эффективность в контексте политических отношений предстоит определить.

1. Научно-техническое сотрудничество как инструмент «дипломатии второго трека» и место научной дипломатии в отношениях России и ЕС

Опираясь на полученную информацию, предстоит определить место научной дипломатии в отношениях России и ЕС, и, в первую очередь, к какой разновидности научной дипломатии в большей степени относится научно-техническое сотрудничество России и ЕС. Как было установлено ранее, научно-техническое сотрудничество за годы политического кризиса замедлило темпы в численных показателях – преимущественно по причинам, не зависящим от политической ситуации. При этом наблюдается рост активности и поиска новых путей взаимодействия, что является позитивным шагом. Необходимо оценить роль политической составляющей в данном процессе, чтобы проанализировать перспективы научной дипломатии.

В первую очередь надо отметить, что возможность запуска и полноценного функционирования этих процессов – это во многом заслуга дипломатов и политиков. Практически все диалоги в научно-техническом сотрудничестве реализуются на политическом уровне: на уровне Совместного комитета это Министерство образования и науки РФ, представители Европейской комиссии, комиссар по исследованиям, инновациям и науке, представители агентств. Рабочие группы ведут свою деятельность под эгидой соответствующих министерств с российской стороны и агентств с европейской. Механизм совместного финансирования реализуется Министерством образования и некоммерческими государственными фондами. Хорошим знаком является также продолжение всех процессов и контактов. В то время как прекращены саммиты Россия-ЕС —G7 Summit in Brussels, 4 – 5 June 2014: Background note and facts about the EU's role and actions – European Commission Memo.  Brussels, 3 June 2014 – http://europa.eu/rapid/press-release_MEMO-14-392_en.htm, приостановлено парламентское сотрудничество в рамках Комитета Россия-ЕС, встречи рабочих групп и Совместного комитета продолжают проходить регулярно. В 2016 году была обновлена Дорожная карта по научно-техническому сотрудничеству, чего не происходило с 2014 года, Соглашение о сотрудничестве продлено до 2019 года, в 2017 году Дорожная карта была вновь обновлена.

Все это свидетельствует о развитой, многосторонней связи, сформировавшейся за годы научно-технического диалога – что, безусловно, является в каком-то смысле достижением научной дипломатии в отношениях России и ЕС. Однако то, как развивались в это время политические отношения, заставляет задуматься о том, какие измерения научной дипломатии в этих отношениях наиболее развиты.

Можно сказать, что измерение «дипломатия для науки» в последние годы применялось особенно активно. Это логично в условиях кризиса, когда дипломатам необходимо прилагать больше усилий, чтобы сохранить контакты на прежнем уровне или нивелировать урон, нанесенный политическим противостоянием. Однако тот факт, что сотрудничество сохраняется, не говорит о том, что политический диалог в рамках научно-технического сотрудничества добивается экстраординарных успехов; он говорит о том, что участники диалога выполняют свою работу. Как говорилось ранее, Россия и ЕС в силу стоящей перед ними проблемы недостаточных темпов инновационного развития заинтересованы в сотрудничестве. В этом контексте интересна трансформация сотрудничества вопреки сложным политическим условиям. Основная задача «дипломатии для науки» – обеспечивать исследователей возможностями создавать эффективные партнерства и выполнять проекты с высокими бюджетами и развитой инфраструктурой. Отталкиваясь от этого определения, можно сказать, что в последние годы «дипломатия для науки» показала немалую эволюцию. Был разработан механизм совместного финансирования, число НКТ резко выросло, а также Россия стала активно участвовать в проектах по созданию глобальной исследовательской инфраструктуры.  Исходя из этого можно предположить, что измерение «дипломатия для науки» в отношениях России и ЕС развито на достаточном уровне и в будущем продолжит создавать условия для развития и трансформации научно-технического сотрудничества.

Сложно судить, насколько развито измерение науки в дипломатии; в контексте заданной темы это, в целом, не так важно. Гораздо важнее то, насколько активно измерение «наука для дипломатии». С одной стороны, сигналы тревожные: пока одни барьеры в сотрудничестве – например, инфраструктурные – медленно, но верно разрушаются, другие продолжают сохраняться. Например, таможенные, визовые и налоговые барьеры. О том, что в научно-техническом диалоге должны принимать участие таможенные и иммиграционные власти России, говорится давно, однако до сих пор этого не происходит – несмотря на то, что мобильность ученых, упрощение доступа сторон к оборудованию и институтам является необходимостью для создания более эффективной глобальной исследовательской инфраструктуры. Проблемы этого характера упоминались в Дорожной карте за 2011-2013 гг., за 2014 год, и, наконец, в Дорожной карте 2016 года.

Но это логично, учитывая, что научная дипломатия обладает ограниченным практическим потенциалом. Барьеры, возведенные в связи с вопросами безопасности, тяжело преодолеть.  В. Киселев и Е. Нечаева приводят в пример —Киселев В., Нечаева Е. Новое измерение научной дипломатии – Российский совет по международным делам, 15 декабря 2017. –http://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/novoe-izmerenie-nauchnoy-diplomatii/ обмен ученых в США – государстве-пионере практического применения научной дипломатии – после терактов 11 сентября 2001 года. Введенные после этих событий правила безопасности на долгие годы ограничили обмен учеными из мусульманских стран. В России нет подобных экстремальных ситуаций, но, учитывая приоритеты внешней и внутренней политики (безопасность, обеспечение национальных интересов), можно обосновать нежелание ликвидировать определенные барьеры до конца – особенно учитывая тот факт, что многие российские научно-исследовательские институты связаны с оборонным комплексом и национальной безопасностью. Опасения, связанные с упрощением визового режима, вполне понятны.

Однако трансформации, происходящие в последние годы в научно-техническом сотрудничестве России и ЕС, позволяют предположить, что влияние этого сотрудничества в измерении «дипломатия для науки» будет расти. В первую очередь это характеризуется тем, что в реализацию сотрудничества вовлекается все больше факторов, и его природа меняется.

Вовлечение в процесс негосударственных спонсоров и большего числа институтов меняет ожидания от него. Важно понимать, что поставленные программами цели всего лишь обозначают желаемые результаты, и часто они не достигаются. Сейчас, когда борьба за инновационное превосходство обостряется с каждым годом все сильнее, рамочный подход – желаемые цели и возможные меры по их достижению – уже не работает. Исследования и проекты должны приносить реальные результаты, для чего и необходим метод оценки эффективности. Анализ промежуточных итогов сотрудничества в совокупности с выявлением наиболее сильных областей партнера позволяет выявить области, в которых совместные проекты будут приносить не только наибольший эффект, но и наибольший результат. В научно-техническом сотрудничестве России и ЕС в приоритете всегда были области фундаментальной науки, однако в последние годы фокус смещается – в частности, в области медицины и транспорта. При позитивном сценарии, в котором проекты – а они касаются таких важных областей, как инфекционные заболевания, безопасность транспорта, «зеленые» технологии перемещения – будут успешно реализованы и имплементированы, позитивная взаимозависимость России и ЕС будет расти, а одновременно с ней будет расти и важность сохранения и развития сотрудничества в общем политическом курсе. В том же ключе роль на развитие измерения «наука для дипломатии» оказывает активное участие негосударственных акторов, в частности, бизнеса, в финансировании научно-исследовательских проектов. Бизнес заинтересован в получении прибыли от результатов этих проектов, а значит, он также заинтересован в эффективности их реализации. Бизнес – один из многих заинтересованных, негосударственных, прагматически настроенных акторов, которые могут оказывать влияние на внешне- и внутриполитические курсы в определенной перспективе.

Чем больше реального, прикладного эффекта оказывают результаты сотрудничества, тем больше будет расти измерение «наука для дипломатии». Конечно, учитывая кризисное состояние политических отношений России и ЕС и их непредсказуемый характер, сложно предугадать, как изменится ситуация в ближайшем будущем. Однако при позитивном сценарии, в котором даже при сохранении политических отношений на существующем уровне развивающиеся проекты в приоритетных областях покажут результаты, вовлечение бизнеса возрастет, а инфраструктура позволит привлекать в сотрудничество еще больше людей, научная дипломатия будет оказывать все больше влияния на отношения России и ЕС.

2. Перспективы научно-технического сотрудничества ЕС и России как инструмента «дипломатии второго трека» России и ЕС

По сравнению с многими другими сферами взаимодействия научно-техническому сотрудничеству удалось сохранить иммунитет к политическим перипетиям. После 2014 года взаимодействие на всех уровнях, от университетов до исследовательских центров, было не только сохранено, но и эволюционировало. Как отметил К. Моедас, «ЕС наложил много санкций на Россию, однако в одной области мы стараемся поддержать нашу сильную связь – в области исследований и инноваций» —Carlos Moedas. The EU approach to science diplomacy – Speech, 1 June 2015, European Institute, Washington. -  https://ec.europa.eu/commission/commissioners/2014-2019/moedas/announcements/eu-approach-science-diplomacy_en.

Тем не менее, нельзя сказать, что научно-техническое сотрудничество России и ЕС в данный момент развивается в соответствии со своим потенциалом. На это есть ряд причин:

  1. Неустойчивая система финансирования
  2. Несовпадение приоритетов и возможностей
  3. Административные и инфраструктурные барьеры

Деньги, несмотря на разработку механизмов совместного финансирования, в ближайшем будущем так и останутся фактором, существенно тормозящим развитие. Расходы на науку из российского бюджета падают, а механизмы привлечения финансирования из частных капиталов в России пока развиты недостаточно. Экономическая обстановка в России не позволяет строить иллюзий о том, что ситуация с финансированием научного сектора со стороны государства улучшится. Тем не менее, российская сторона показала готовность участвовать в финансировании проектов настолько широко, насколько это позволяют существующие средства, и создавать дополнительные условия для упрощения доступа исследователей к финансированию проектов по приоритетным направлениям. Также растет участие бизнеса и венчурных фондов, развитие софинансирования проектов в рамках государственных кластеров.

Второй пункт может существенно сказаться на сотрудничестве России и ЕС. В рамочной программе «Горизонт 2020» Европейский союз сместил приоритеты в инновационном развитии.Если смотреть на приоритеты «Горизонта 2020» и ГП «Развитие науки и технологий», они преимущественно совпадают в общем, однако сильно различаются в частностях. Сейчас фокус в научных исследованиях смещается в сторону таких областей, как цифровые технологии, биомедицина и биология, экологические исследования и контроль и др. Главная проблема в том, что Россия наиболее сильна в других областях, таких как космос, ядерная безопасность, передовые вычисления, исследование материалов и аэронавтика. Сотрудничество в этих областях наиболее развито: согласно даннымWebofScience, за последние пять лет было опубликовано наибольшее число совместных публикаций российских и европейских ученых в следующих трех областях – физика частиц, астрофизика и ядерная физика —Таб.2.  В этом плане России скорее «по плечу» сотрудничество в рамках мегапроектов, однако именно мероприятия рамочных программ направлены на достижение тех целей, которые в ЕС являются первостепенными.

Как отмечают исследователи, инновационный потенциал России довольно низок. Доля РФ в мировом инновационном рынке составляет 0,3%; доля инновационной продукции в общем объеме продаж составляет около 5,5%, при этом только 0,5% этой продукции можно считать принципиально новой, в том числе, и для мирового рынка. —Невоенные рычаги внешней политики России. Под ред. М. Братерского. - Издательский дом Высшая школа экономики, 2013 Россия значительно отстает от ЕС по ряду показателей инновационного развития, наиболее сильно – по количеству наиболее цитируемых научных публикаций, зарегистрированных международных патентов, по размерам доходов, получаемых от продажи патентов и лицензий зарубежным странам, а также по объемам экспорта продукции средней и высокой технической сложности —В.С. Циренщиков. Евросоюз: тенденции инновационного обновления. - Доклады Института Европы, № 322, 2015 год. Ситуацию усложняет тот факт, что у сырьевой экономики России в данный момент истории запрос на инновации не так велик: логично, что интерес к этому сектору невысок со стороны как государства, так и крупнейших российских компаний, большинство из которых также занимаются энергоресурсами и топливом – что, соответственно, опять приводит к проблемам с финансированием. В будущем это может привести к потере общего видения в научно-техническом сотрудничестве, так как диктовать похожие приоритеты – это одно, но сектор скорее будет работать на реальные запросы и нужды экономики.

Тем не менее, России есть что предложить в плане научно-технического сотрудничества. В первую очередь это, конечно, человеческие ресурсы и потенциал российских ученых. Это органический обмен: ЕС заинтересована в лучших умах, а российские ученые – в качественной инфраструктуре и лучших условиях оплаты труда. Еще один важный фактор – это наличие в России исследовательских мощностей, научно-исследовательских институтов и центров, которые также могут стать усилением инновационной инфраструктуры региона. В привлечении ученых из-за границы и включении своих активов в глобальную систему российская сторона также заинтересована. Например, НИЦ «Курчатовский институт» – структура с большим потенциалом, однако ограниченное финансирование проектов внутри страны не позволяет использовать оборудование и организовывать работу так, чтобы этот потенциал реализовался полностью. —Онищенко Е. Кризис, или разруха в головах // Троицкий вариант, 12.04.2011, № 76, c.5. - http://trv-science.ru/2011/04/12/krizis-ili-razruxa-v-golovax Участие в глобальной системе, в мегапроектах может привнести в «Курчатовку» не только ученых, которые могут придумать эффективное применение этому оборудованию, но и дополнительные средства, ведь мегапроекты финансируются совместно государствами-участниками. Первые шаги в этом направлении уже сделаны – «Курчатовский институт» стал одним из первых партнеров в проекте ЕС по формированию этой самой исследовательской инфраструктуры.

Третий момент уже обсуждался ранее, однако стоит отметить его отдельно. Существование подобных барьеров – не только фактор, но и следствие тенденции, которая во многом определяет сотрудничество России и ЕС в неполитических сферах. Во внешней и внутренней политике есть приоритеты, которые даже перспективам роста и взаимовыгодного обмена будет сложно пошатнуть. Один из таких безусловных приоритетов – вопросы безопасности. Россия исторически очень тяжело идет на послабления таможенного режима из-за приоритета вопросов безопасности и суверенитета над всеми остальными. Это говорит о существовании иерархии в вопросах между акторами. Можно ли сказать, исходя из этого, сказать, что научно-техническое сотрудничество России и ЕС обладает не таким большим иммунитетом к политическим перипетиям, как можно было бы предположить, исходя из его успехов, и взаимозависимость играет не такую уж и большую роль в этих отношениях?

Ограниченная готовность России к послаблению пограничных барьеров и режима безопасности научно-исследовательских тяжелопреодолима, но не неподвижна. Границы – очень чувствительная тема для России, особенно границы с европейскими государствами, представителями блока НАТО.  Однако Россия уже демонстрировала готовность работать на границах с европейскими партнерами в общих прагматических интересах.  Речь идет о Программах приграничного сотрудничества России и ЕС. Это гуманитарные программы, направленные на улучшение дорожной и туристической инфраструктуры, а также защиту экологии, эффективное управление природными ресурсами и сохранение исторического и культурного наследия в приграничных районах. Эти программы совместно финансируются ЕС, государствами, граничащими с государствами-членами, и собственно государствами-членами. Россия начала принимать участие в проектах приграничного сотрудничества еще в первой половине 2000-х, что в итоге вылилось в формирование пяти Программ в 2009 году (они были разделены по региональному признаку, но с годами трансформировались в межгосударственные). Учитывая исторический контекст отношений России с ближайшими европейскими соседями – Латвией, Литвой, Польшей и Эстонией – не было ничего удивительного в том, что после политического конфликта 2014 года между Россией и Украиной (событий, напрямую связанных с нарушением Россией границ другого государства), в ЕС существовал некоторый скептицизм относительно продолжения этих программ. Присовокупим к этому ряд связанных с нарушением пограничного режима скандалов в 2014-2015 гг. между Россией, Эстонией и Литвой,  введение ограничений транзитного режима в Калининградской области Польшой в 2016 году, усиление позиций НАТО в Прибалтике и милитаризацию приграничных регионов России. Нет ничего удивительного в том, что перспективы Программ приграничного сотрудничества выглядели весьма пессимистично – в ЕС даже обсуждали —Премьер Финляндии доволен, что санкции против России не коснулись приграничного сотрудничества –NewsBalt, 17.07.2014. - http://newsbalt.ru/news/2014/07/17/premer-finlyandii-dovolen-chto-sankci/ включение приостановки этих проектов в список санкций, но этого не произошло. Несмотря на усложняющуюся политическую обстановку и ситуацию на границах, проект не только был сохранен – он был расширен. В 2018 году было подписано соглашение о создании двух новых Программ «Литва–Россия» и «Польша–Россия» —The EU and Russia signed new Cross Border Cooperation Programmes – Bruxelles, 18.01.2018 https://eeas.europa.eu/headquarters/headquarters-homepage/38395/eu-and-russia-signed-new-cross-border-cooperation-programmes_en, что довело их общее число до восьми. «Я вижу приграничное сотрудничество как позитивный пример того, насколько многого можно добиться совместными усилиями в конструктивной и позитивной атмосфере. Мы уже неоднократно демонстрировали то, что умеем создавать решения в интересах приграничных территорий государств-членов ЕС и России во имя лучшего для людей», - сказал тогда посол ЕС в России Маркус Эдерер.

Действия в рамках Программ приграничного сотрудничества – еще один пример дипломатии «второго трека». Он удивителен тем, что даже вокруг такого острого вопроса, как границы, можно построить прагматическое эффективное сотрудничество с акторами, отношения с которыми глубоко напряжены. И несмотря на продолжающую звучать жесткую риторику касательно ситуаций на границах (особенно это касается учений НАТО, которые в Москве считают актом агрессии), это сотрудничество продолжает развиваться. Это в какой-то мере можно считать выполнением другой обязанности «первого трека» дипломатии – обеспечения уверенности в том, что базовая психологическая нужда граждан в безопасности будет защищена.

Директора Департамента общеевропейского сотрудничества МИД России Андрей Келин считает —В ЕС вспомнили о большом потенциале связей с Россией – Журналистская правда, 05.04.2018 https://jpgazeta.ru/v-es-vspomnili-o-bolshom-potentsiale-svyazey-s-rossiey/, что «сегодня на передний план опять выходят термины, которые употреблялись уже где-то в середине 1980-х годов: это деконфликтинг, разрядка, необходимость снижения международной напряженности…Дальнейшее обострение – это не наш путь». Такие проекты, как Программа приграничного сотрудничества – это одно из средств снижения напряженности. Научно-техническое сотрудничество тоже к ним относится, но в еще большей степени, так как оно мотивировано острой необходимостью роста темпов инновационного развития – с обеих сторон.

Изначальное предположение данной работы заключалось в том, что научно-техническое сотрудничество России и ЕС в ближайшем будущем будет лишь адаптироваться под новые условия и препятствия, хоть и с определенной долей успеха – вопреки политической ситуации, но независимо от нее. Время показало, что сотрудничество не только адаптировалось под новые условия – оно эволюционировало и усложнилось. Сложно оценить, насколько сотрудничество в неполитических сферах оказывает влияние на сохранение отношений, но влияние есть. Сохранение политических и дипломатических отношений после 2014 года – даже на таком невысоком уровне, на каком они пребывают сейчас – во многом следствие взаимозависимости России и ЕС в многих вопросах. Торговые отношения, общие границы, совместно реализуемые проекты не позволяют просто разорвать отношения. Тем не менее, сама по себе взаимозависимость имеет определенные негативные черты: ей свойственна непредсказуемость, не исключены торг и шантаж. Отношения, которые можно отнести к дипломатии «второго трека», нивелируют эти негативные черты и помогают снимать напряженность. И чем больше развиты эти отношения, чем больше в них вовлечено людей, организаций и компаний, тем сильнее это влияние.

В данной главе было оценено место научной дипломатии в отношениях России и ЕС. Было сделан вывод о том, что сохранение отношений в научно-технической сфере, безусловно, заслуга в том числе и дипломатии и политических связей. Это одна из многих граней сотрудничества, где отношения продолжают развиваться, ведь все стороны в этом заинтересованы. Хотелось бы верить, что это не исключительно меркантильный интерес, и многое о том говорит: например, активное участие России в программах софинансирования, несмотря на сложное экономическое положение. Однако научно-техническое сотрудничество определяется не только политическими решениями. Исследовательские организации, институты, компании, финансирующие исследования – именно они и их интересы в каком-то смысле являются движущей силой этого огромного, многогранного механизма. Если говорить о присутствии научной дипломатии в политических отношениях России и ЕС, она менее заметна, однако в будущем, при позитивном сценарии развития отношений, влияние научной дипломатии будет расти. Тем не менее, ее возможности ограничены точно так же, как ограничены и возможности акторов в научно-техническом сотрудничестве.

В основном в политических отношениях влияние прагматического сотрудничества ограничено в сферах, связанных либо с безопасностью, либо с экономикой, либо с идеологическими разногласиями. Что касается экономики, важность научно-технического сотрудничества для ее развития известна и обоснована, однако с другими факторами возможности и потенциал не ясны. В этих вопросах роль дипломатии «второго трека» заключается в том, чтобы снизить напряжение, непременно возникающее между акторами. Научно-техническое сотрудничество обладает большим потенциалом как один из множества путей снижения напряжения и вывода отношений в более конструктивное русло, так как его объективная ценность ясна всем сторонам, а строится оно на общих, прагматических интересах.

Подводя итоги, хочется сказать, что в силах России и ЕС вернуться к пути стратегического партнерства, который был утерян после 2014 года, и построить конструктивные, выгодные отношения, опираясь на накопленный опыт взаимодействия и ценности, продиктованные наукой. Конечно, силы научной дипломатии ограничены, и бескомпромиссность обеих сторон в политических вопросах будет этому мешать. Однако, при позитивном развитии событий, значение прагматического сотрудничества в неполитических сферах будет расти, и не исключен тот факт, что со временем значение того, в чем стороны согласны, все-таки превысит разногласия.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В данной работе было рассмотрено научно-техническое сотрудничество России и ЕС, его нормативно-правовая база и трансформация в контексте кризиса партнерских отношений, положение как средства научной дипломатии, а также перспективы позитивного влияния сотрудничества в неполитических сферах на отношения Россия-ЕС.

В первой главе были рассмотрены концепции комплексной взаимозависимости и научной дипломатии как теоретическое основание изучения научно-технического сотрудничества России и ЕС. Было выявлено, что концепция комплексной взаимозависимости может объяснить логику международных отношений в современном мире, где прежние каналы влияния, в частности военная мощь, теряют свою силу одновременно с развитием прочих каналов взаимодействия. В силу большого количества взаимосвязей акторы становятся более чувствительны к действиям и нуждам других, однако это не всегда приводит к положению стабильности и взаимопонимания, а зачастую лишь усиливает неопределенность, так как практически у любого есть каналы влияния. Взаимозависимость является одним из определяющих факторов в отношениях России и Европейского союза, однако присутствие иерархии в вопросах делают эти отношения еще более ассиметричными и нестабильными. Глубина взаимозависимости в отношениях колеблется в зависимости от вопросов. В частности, ее глубина в энергетических отношениях довольно высока, что приводит не только к необходимости переговоров, но и к таким явлениям в отношениях, как шантаж и торг. В научно-техническом сотрудничестве также присутствует фактор взаимозависимости, однако более позитивной, так как акторы зависят от ресурсов и возможностей друг друга, однако отношения в этой сфере основаны на более прагматических началах. В целом, отношения России и ЕС характеризуются как позитивными, так и негативными чертами взаимозависимости. Согласно концепции дипломатии второго трека, конфликтная сторона политических отношений продиктована не только конфликтом интересов и идеологическими различиями, но и психологическими факторами. Официальная дипломатия не всегда имеет возможность открыто и разумно обсуждать конфликты не только в связи с необходимостью отстаивать политические установки, но также в связи с тем, что открытость и готовность к диалогу могут быть расценены как слабость. Сотрудничество в неполитических сферах, в свою очередь, не ограничено данными установками и исходит из открытых, прагматических и альтруистических позиций – и это сотрудничество влияет на разрешение или уменьшение конфликта. Дипломатия «второго трека» не будет работать в глобальном смысле (именно на цель разрешения ситуации, а не на достижения целей определенных контактов) без дипломатии «первого трека» в связи с тем, что она не обладает нужным инструментарием. Научная дипломатия является хорошим примером того, как сочетается дипломатия первых и вторых треков, так как она реализуется через инструментарий официальной дипломатии (договоры, встречи, программы и т.д.), однако основывается на идеалах и целях научного сотрудничества. Научная дипломатия может развиваться в трех разных направлениях; развитие может быть неравномерным, а в некоторых измерениях не отсутствовать вовсе. В контексте заданной темы наиболее интересен вопрос, насколько в отношениях России и ЕС развито отношение «наука для дипломатии». Фактор научной дипломатии в контексте дипломатии «второго трека» важен тем, насколько прагматическое сотрудничество в неполитических сферах способно нивелировать негативный эффект политических конфликтов.

Во второй главе была рассмотрена нормативно-правовая база научно-технического сотрудничества России и ЕС, программы и площадки, на основе которых оно непосредственно осуществляется. Был сделан вывод о том, что существующая правовая база позволяет развивать сотрудничество на многих уровнях и в большом количестве направлений, что обеспечивает большой потенциал этого сотрудничества. Соглашение о сотрудничестве в сфере науки и технологий, которое является основным правовым документом в рамках этого сотрудничество, не конкретизирует его положения и условия, а скорее легитимизирует факт его существования и является отправной точкой для документов, определяющих ход сотрудничества и его инструменты. Сейчас такими документами являются программа «Горизонт 2020» и ГП РФ «Развитие науки и технологий» 2013-2020 гг. Это очень разные документы, отличающиеся постановкой задач и оценкой эффективности, однако достаточно эффективно выполняющие свою работу. Если говорить о направлении научно-технического сотрудничества России и ЕС в последние годы, оно претерпело изменения в основном в силу трансформации Рамочных программ, которая произошла при переходе на «Горизонт 2020». Основное изменение, привнесенное ей – трансформация системы финансирования проектов, из-за которого участие России в мероприятиях Программы больше не финансируется Европейским Союзом. Учитывая тот факт, что на протяжении всего времени выполнения совместных научных проектов Россией и ЕС финансирование выделялось со второй стороны, падение числовых показателей сотрудничества уже на следующий год после имплементации программы является логичным и ожидаемым исходом. Учитывая, что программа вступила в силу в 2014 году, эту динамику можно было бы связать с политическим кризисом, разгоревшимся в этом же году, но это не так – о чем говорит увеличение показателей в 2016 году по сравнению с итогами 2015 года. Одновременно в силу изменения условий финансирования возник инструмент совместного финансирования проектов Россией и ЕС, возрос уровень вовлечения бизнеса и венчурных фондов в софинансирование проектов. Также Россия вовлекается в проекты по построению глобальной исследовательской инфраструктуры, и это весьма положительный фактор, так как отмечается существования определенных инфраструктурных барьеров в научно-технологическом сотрудничестве. В целом негативные показатели участия не являются следствием ухудшения политической ситуации: кризис и его последствия (в частности, санкции) имели очень ограниченное влияние на диалог. Тем не менее, определенные угрозы существуют в связи с неопределенностью, возникшей в результате режима санкций.

Третья глава посвящена научной дипломатии в отношениях Россия-ЕС и перспективам позитивного влияния кооперации в сфере науки и техники на политические отношения. Был сделан вывод о том, что наиболее успешно развито измерение «дипломатия для науки», так как одним из основных факторов развития научно-технического сотрудничества является успешный и конструктивный международный диалог на политическом уровне. Измерение «наука для дипломатии», в свою очередь, развито слабее, что логично в условиях острого политического кризиса. Однако при позитивном сценарии развития его влияние будет расти. Позитивный сценарий в первую очередь учитывает три фактора: успешная имплементация подхода оценки эффективности, вовлечение большего числа акторов, в том числе негосударственных, в систему финансирования и инфраструктуры, а также получение прикладного результата от реализованных проектов. Инновационное развитие сейчас – один из основных факторов развития экономики, и обе стороны логично заинтересованы в реализации проектов, направленных на это развитие. Применение подхода оценки эффективности в научно-техническом сотрудничестве позволит направлять средства и силы на проекты, имеющие наибольшую важность и эффект, в областях, где стороны наиболее сильны; привлечение большего числа акторов приводит к трансформации ожиданий от проектов – вместе это создает большую вероятность того, что прикладной эффект от проектов возрастет, что еще сильнее укрепит позитивную взаимозависимость России и ЕС в научно-технической сфере.

Безусловно, на пути исполнения позитивного сценария стоит множество сложностей. В третьей главе были выявлены три основных фактора, мешающих полноценному развитию потенциала научно-технического сотрудничества. В первую очередь это вопрос финансирования: несмотря на то, что трансформация системы финансирования в «Горизонте 2020» привела к разработке новых механизмов и более активному привлечению сторонних средств, возможности России в вопросах финансирования научно-исследовательских проектов ограничены в связи со сложной экономической ситуацией и недостаточной приоритетностью инновационного развития в экономической модели. Возможно, в этом играет роль недостаточно действенная система оценки эффективности, заложенная в ГП «О развитии науки и технологий»: она опирается в основном на номинальные показатели, не обращая внимания на прикладную эффективность. Эта ситуация может измениться с приходом новой государственной программы в 2021 году. Второй фактор, касающийся расхождения приоритетных направлений исследований для ЕС и возможностей России, во многом решается применением подхода оценки эффективности: это может привести к сужению сотрудничества до определенных областей, но дать реальный прикладной эффект. Секторы, в которых российские ученые традиционно сильны, хорошо развиваются в мегапроектах, и традиционно активное участие России в их реализации также играет немалую роль в гармонизации отношений. Самым же сложным препятствием для дальнейшего развития сотрудничества являются барьеры, связанные с визовым режимом для исследователей и доступом на государственные научно-исследовательские объекты. Стоит помнить, что возможности научной дипломатии все же ограничены, а приоритет вопросов национальной безопасности во внешней политике России высок. Тем не менее, пример привлечения НИЦ «Курчатовский институт» – крупного государственного исследовательского центра, занимающегося ядерными исследованиями и разработками – в проект по созданию глобальной исследовательской инфраструктуры говорит о том, что в атмосфере конструктивного и прагматического сотрудничества шаги в сторону преодоления этих барьеров возможны.

Это также является примером того, как научно-техническое сотрудничество действует в рамках дипломатии «второго трека»: взаимодействие, основанное на общих интересах, приводит к решению конфликтного вопроса. Это пример в рамках одной сферы сотрудничества, но подобный процесс возможен и в глобальном смысле. В партнерских отношениях России и ЕС общих проблем, которые требуют совместного решения, не меньше, чем больших разногласий. Возможности дипломатии «второго трека» (особенно в рамках отсутствия конкретного конфликта) не бесконечны, однако ее эффектом является построение новых путей взаимодействия и снятие напряжения в ситуации взаимозависимости. И научно-техническое сотрудничество в рамках отношений России и ЕС является одним из самых эффективных инструментов дипломатии второго трека в силу того, что в развитии сектора объективно заинтересованы обе стороны, каждая из них обладает ресурсами, которыми не обладает другая, взаимодействие проходит на множестве разных уровней – от политических институтов до отдельных исследователей, и оно продиктовано прагматическими интересами и идеалами научного сообщества.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Источники:

  1. Горизонт 2020. Рамочная программа ЕС по исследованиям и инновациям. Практическое руководство для исследователей из России. European Union, 2014 – http://www.osu.ru/docs/official/nauka/nts/gorizont-2020_Practical_guide_RU.pdf
  2. Государственная программа Российской Федерации «Развитие науки и технологий» на 2013-2020 годы // Министерство образования и науки - https://xn--80abucjiibhv9a.xn--p1ai/media/events/files/41d4d6896099518f2f25.pdf
  3. Соглашение о партнерстве и сотрудничестве, учреждающее партнерство между Российской Федерацией, с одной стороны, и Европейскими сообществами и их государствами-членами, с другой стороны // Постоянное представительство Российской Федерации при Европейском союзе - https://russiaeu.ru/userfiles/file/partnership_and_cooperation_agreement_1997_russian.pdf
  4. Справочник по вопросам научно-технологического сотрудничества Европейского Союза, стран-членов ЕС и Российской Федерации.EuropeanCommunities, 2009.
  5. ФЦП «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития научно-технологического комплекса России на 2014-2020 годы». - http://fcpir.ru/about/text_program/
  6. Horizon 2020 Research and Innovation programme. European Commission. - http://ec.europa.eu/programmes/horizon2020/en
  7. Horizon 2020: Key findings from the interim evaluation. Directorate-General for Research and Innovation, 2017. - https://ec.europa.eu/research/evaluations/pdf/brochure_interim_evaluation_horizon_2020_key_findings.pdf
  8. Päivi Karhunen, Uwe Meyer, Pavel Kadochnikov and Vladimir Popov. Review of the S&T Cooperation Agreement between the European Union and Russia. – European Commission, 2013.  http://ec.europa.eu/research/iscp/pdf/policy/eu-russia-st-report-080413.pdf
  9. Roadmap for EU-Russia S&T Cooperation, October 2016. – http://ec.europa.eu/research/iscp/index.cfm?pg=russia
  10. Roadmap for Russia-EU S&T Cooperation. European Commission. October 2016
  11. Roadmap for Russia-EU S&T Cooperation. European Commission. October 2017 – http://ec.europa.eu/research/iscp/pdf/policy/ru_roadmap_2017.pdf

Литература:

  1. Гутникова А.С., Насыбулина Е.Г., Пикалова А.Г. Инструменты научно-технического сотрудничества России и ЕС // Вестник международных организаций: образование, наука, новая экономика. 2014. Т. 9. № 1. С. 107-123
  2. Невоенные рычаги внешней политики России. Под ред. М. Братерского. - Издательский дом Высшая школа экономики, 2013
  3. Киселев В., Нечаева Е. Новое измерение научной дипломатии – Российский совет по международным делам, 15 декабря 2017. – http://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/novoe-izmerenie-nauchnoy-diplomatii/
  4. Онищенко Е. Кризис, или разруха в головах // Троицкий вариант, 12.04.2011, № 76,c.5. -http://trv-science.ru/2011/04/12/krizis-ili-razruxa-v-golovax
  5. Циренщиков В.С. Евросоюз: тенденции инновационного обновления. Доклады Института Европы, № 322. Москва, 2015 год
  6. Шестопал Алексей Викторович, Литвак Николай Витальевич Научная дипломатия. Опыт современной Франции // Вестник МГИМО. 2016. №5 (50)
  7. G. V. Prytkov, N. Y. Tsvetus, A. A. Balyakin, A. S. Malyshev, S. B. Taranenko. Scientific Cooperation between Russia and the EU in the Development and Use of Large Research Infrastructure // European Research Studies Journal, Volume XX, Issue 3A, 2017. pp. 338-353
  8. Genest Marc A. Conflict and Cooperation: Evolving Theories of International Relations. Belmont, CA: Thomson & Wadsworth, 1996. 586 p.
  9. Gottlieb S., Lorber E. The Dark Side of Interdependence // Foreign Affairs.August 5, 2014.
  10. Jeffrey Mapendere. Track One and a Half Diplomacy and the Complementarity of Tracks. COPOJ – Culture of Peace Online Journal, 2(1), 66-81. -https://peacemaker.un.org/sites/peacemaker.un.org/files/TrackOneandaHalfDiplomacy_Mapendere.pdf
  11. Joseph S. Nye Jr. Get Smart: Combining Hard and Soft Power // Foreign Affairs. July/August 2009 Issue. -https://www.foreignaffairs.com/articles/2009-07-01/get-smart?page=1
  12. Keohane R.O. After Hegemony: Cooperation and Discord in the World Political Economy. Princeton, 1984, Gottlieb
  13. Keohane Robert O., Nye Joseph S. Power and Interdependence: World Politics in Transition. Boston: Little, Brown & Co, 1977. 273 p
  14. Keohane, Robert O., and Joseph S. Nye. Power and Interdependence Revisited, International Organization. 1987
  15. Louise Diamond, John McDonald. Multi-track Diplomacy: A Systems Guide and Analysis.Publisher, Iowa Peace Institute, 1991.
  16. New frontiers in science diplomacy. January 2010 // The Royal Society - https://royalsociety.org/~/media/Royal_Society_Content/policy/publications/2010/4294969468.pdf
  17. New frontiers in science diplomacy. January 2010 // The Royal Society - https://royalsociety.org/~/media/Royal_Society_Content/policy/publications/2010/4294969468.pdf
  18. Güliz SÜTÇÜ. New Mode of Diplomacy in the 21st Century: Science Diplomacy // Eskişehir Osmangazi Üniversitesi Sosyal Bilimler Dergisi, 13(2), 1-14, December 2012
  19. Noya, J. The Symbolic Power of Nations, Place Branding, 2 (1), 53-67. 2015
  20. P. Kanevskiy. A new stage of Russian-European relations through the lens of science, technology and innovation cooperation // 2014-2015 Hurford Next Generation Fellowship Research Papers, N.5.
  21. Patman, Robert G. Davis, Lloyd Spencer. Science Diplomacy: New Day Or False Dawn? The power of science diplomacy, a lesson from the Nobel laureate Peter Agre. Calamita, Giuseppe // European Journal of Clinical Investigation, Volume: 46 Issue 5 (2016) ISSN: 0014-2972
  22. Princen T. and Finger M. (eds). Environmental NGO’s in World Politics: Linking the Local and the Global. London. 1994. № 2. P. 42.
  23. Richard P. Suttmeier. Trends in U.S.-China Science and Technology Cooperation: Collaborative Knowledge Production for the Twenty-First Century? Research Report Prepared on Behalf of the U.S.-China Economic and Security Review Commission, September 11, 2014
  24. Robert O. Keohane and Joseph S. Nye, eds., Transnational Relations and World Politics. Cambridge: Harvard University Press, 1972
  25. Sayer, J. and B. Campbell. The science of sustainable development. Cambridge University Press, 2003
  26. W. Rana. Theory of Complex Interdependence: A Comparative Analysis of Realist and Neoliberal Thoughts // International Journal of Business and Social Science Vol. 6, No. 2, 290-297. February 2015
  27. William D. Davidson and Joseph V. Montville. Foreign Policy According to Freud. Foreign Policy No. 45 (Winter, 1981-1982), pp. 145-157

Онлайн-ресурсы:

  1. В ЕС вспомнили о большом потенциале связей с Россией – Журналистская правда, 05.04.2018. -https://jpgazeta.ru/v-es-vspomnili-o-bolshom-potentsiale-svyazey-s-rossiey/
  2. Дональд Туск: «Россия – наша стратегическая проблема» - ИноПресса, 1.12.2014,https://www.inopressa.ru/article/01Dec2014/ft/poland.html
  3. Премьер Финляндии доволен, что санкции против России не коснулись приграничного сотрудничества – NewsBalt, 17.07.2014. -http://newsbalt.ru/news/2014/07/17/premer-finlyandii-dovolen-chto-sankci/
  4. Ратай Т.В. Затраты на науку в России и ведущих странах мира. - Институт статистических исследований и экономики знаний, НИУ ВШЭ, 7.09.2017. -https://issek.hse.ru/news/209009455.html
  5. Смоленская А. Россия–ЕС: 15 лет научно-технического сотрудничества//4science –https://4science.ru/articles/RUSEU-16-11-2016
  6. Carlos Moedas. The EU approach to science diplomacy – Speech, 1 June 2015, European Institute, Washington. -https://ec.europa.eu/commission/commissioners/2014-2019/moedas/announcements/eu-approach-science-diplomacy_en
  7. G7 Summit in Brussels, 4 – 5 June 2014: Background note and facts about the EU's role and actions – European Commission Memo.  Brussels, 3 June 2014 – http://europa.eu/rapid/press-release_MEMO-14-392_en.htm
  8. Moedas Carlos. The EU approach to science diplomacy // European Commission -https://ec.europa.eu/commission/commissioners/2014-2019/moedas/announcements/eu-approach-science-diplomacy_en
  9. Nye Jr., Joseph S. In Mideast, the goal is 'smart power' // Boston Globe, August 19, 2006. -http://archive.boston.com/news/globe/editorial_opinion/oped/articles/2006/08/19/in_mideast_the_goal_is_smart_power/
  10. R & D expenditure. Eurostat –http://ec.europa.eu/eurostat/statistics-explained/index.php/R_%26_D_expenditure
  11. The EU and Russia signed new Cross Border Cooperation Programmes – Bruxelles, 18.01.2018 https://eeas.europa.eu/headquarters/headquarters-homepage/38395/eu-and-russia-signed-new-cross-border-cooperation-programmes_en




Похожие работы, которые могут быть Вам интерестны.

1. Экономическая эффективность, научно-технического прогресса

2. Особенности научно-технического перевода спецификаций в области судостроения

3. Определение факторов, влияющих на прибыль предприятия, оценка их места и роли в повышении прибыли

4. Выявление места сетевых взаимодействий в структуре повседневности активных пользователей социальных сетей

5. Вопросы экономического сотрудничества между Россией и странами постсоветской Центральной Азии в условиях становления новой системы международных отношений

6. Пределы и возможности сотрудничества России и Китая в рамках ШОС

7. О выборе места строительства военно-патриотических центров в России

8. Анализ трансформации научно-методологических подходов 48 к восприятию и изучению диссертационной культуры дореволюционной России

9. Расизм и дискриминация в современном мире. (Сравнительный анализ существующей проблемы в США и России) научно-исследовательский проект

10. Анализ и выявление проблем становления рынка в России