Выявление комплекса решений, которые обеспечили карьерный путь Д.Н. Блудова



ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Проблема успешного функционирования человека во власти всегда была актуальной для любой страны, поскольку именно административный аппарат государства отвечает за эффективную работу всех «шестеренок» внутри империи, королевства или республики. Изучая любого правителя, его деятельность, замыслы, проведенные реформы, мы не можем обойтись без исследования той прослойки общества, которая его окружает, его приближенных государственных деятелей – административной элиты.

Современные исследователи не отстают в изучении высокой бюрократии современной России, акцентируя внимания на региональных аспектах —См.: Кудлай А.А. Портрет региональной административно-политической элиты Республики Крым. // Приволжский научный вестник. 2016. № 2. С. 175-178., социально-профессиональных критериях и сравнительном анализе —См.: Беленова Е.И. Российская политико-административная элита федерального уровня в 1990–2000 гг.: сравнительный анализ // Pro Nunc. Современные политические процессы. 2012. №. 11. С. 48-55. и теоретических пунктах —См.: Андросенко И.А. Условия и факторы развития политической элиты России. // Среднерусский вестник общественных наук. 2017. Т. 12. № 1. С. 226-230. этого вопроса. Если отойти от социологического метода изучения бюрократической элиты, а обратиться к антропологическому подходу в изучении функционирования властной структуры государственного аппарата, то можно увидеть непосредственно «живой человеческий фактор», который определяет успех или неудачу принятого решения и выстраивает карьеру непосредственно самого сановника.

Проследить подобное взаимодействие персонализации и институционализации управления и сконструировать такого «человека во власти», думается интересным, на эпохе правления Николая I, чье правление в историографии утвердилось под названием «апогей самодержавия». Какой он: чиновник в николаевской канцелярии? Для того, чтобы ответить на поставленный вопрос, необходимо изучить жизненный и карьерный путь одного чиновника данной эпохи, в нашем случае таким чиновником будет Дмитрий Николаевич Блудов (1785-1864).

Выбор этого фигуранта иактуальность тематики обусловлены, во-первых, отсутствием полного комплексного исследования данной персоны при наличии достаточного числа точечных исследований, затрагивающих лишь один аспект его деятельности; во-вторых, Д.Н. Блудов строил свою карьеру при трех различных императорах и несмотря на смену режима он не попадал в опалу к новому правителю, а сумел, в отличие от большинства, приспособиться к новым обстоятельствам, что определяет наш интерес к его карьерному пути.

Объектом исследования выступает бюрократическая система Российской империи XIX века, апредметом- служебная карьера одного российского чиновника, а именно Д.Н. Блудова.

Целью данного исследования является выявление комплекса решений, которые обеспечили карьерный путь Д.Н. Блудова.

Структура работы представляет собой три главы, каждая из которых соответствует поставленным задачам:

1) определить положение российской бюрократии в условиях николаевской России XIX века

2) реконструировать жизненный и карьерный путь Д.Н. Блудова

3) выявить ключевые аспекты карьерного роста Д.Н. Блудова

Хронологические рамки исследования ограничены 1820-1840 гг, поскольку именно в это время в карьере Д.Н. Блудова происходит стремительный взлет. В некоторых случаях мы, конечно, будем отходить от этих рамок, в частности в вопросах теоретического обоснования какого-либо понятия или явления, когда без исторического определения невозможно понять общий смысл. Мы также ограничимся изучением деятельности лишь одного министра XIX века, уже указанного ранее, а не нескольких, так как цель исследования требует выявления и определения карьерной стратегии представителя высшего чиновничества, но не сравнения между собой нескольких подобных.

В работе широко применялись такие исторические методы исследования, как историко-сравнительный, историко-генетический, историко-типологический. Историко-генетический метод был использован для выявления происходящих изменений в карьерном пути Д.Н. Блудова, результатом которого явилось и создание определенной периодизации в карьере Д.Н. Блудова. С помощью историко-сравнительного метода были выявлены основные оценки деятельности Д.Н. Блудова в глазах современников. Историко-типологический метод был необходим для теоретического изучения подходов к исследованию феномена бюрократии.

В данном исследовании мной были также использованы отдельные фрагменты моих предыдущих курсовых работ на тему: «Законотворческая деятельность Д.Н.Блудова (1830-1840-е гг.)» —Петрова Е.О. Законотворческая деятельность Д.Н.Блудова (1830-1840-е гг.). М., 2016. 33 с. Рукопись., «Государственная деятельность Д.Н. Блудова в 1820 – 1830 гг.» —Петрова Е.О. Государственная деятельность Д.Н. Блудова в 1820 – 1830 гг. М., 2017. 55 с. Рукопись., «Разработка Министерством внутренних дел "Общего наказа гражданским губернаторам" от 3 июня 1837 г. —Петрова Е.О. Разработка Министерством внутренних дел "Общего наказа гражданским губернаторам" от 3 июня 1837 г. М., 2018. 48 с. Рукопись.»  написанных в 2015, 2016, 2017 годах под руководством доктора исторических наук, профессора А.Н. Бикташевой.

Историография

Историографию, посвященную изучению личности Д.Н. Блудова, можно разделить на три периода: дореволюционный, советский и современный.

Первым человеком, который написал о Блудове биографию —Ковалевский Е.П. Граф Блудов и его время. (Царствование императора Александра I-го). СПб.,1866., был Е.П. Ковалевский. Книга была опубликована в 1866 г. уже после смерти Блудова. Егор Петрович Ковалевский (1809-1868) происходил из дворянской семьи и больше был известен как путешественник и дипломат, его перу принадлежат очерки о поездках по Азии и Африке. Ковалевский умер в 1868 г. и поэтому успел выпустить только первый том биографии, доведя повествование жизни Блудова лишь до 1826 г. Мотив написания Ковалевским такого обширного труда о Блудове неизвестен достоверно. Вероятнее всего, знакомство их состоялось в Петербургской Академии наук, куда Блудов был назначен президентом в 1855 г., а Ковалевский получил звание члена-корреспондента в 1856 г.

По словам самого Ковалевского, он начал писать биографию Блудова уже после его смерти —Там же. С.5.. Возможно, Ковалевский хотел почтить память друга таким обширным литературным произведением, но, скорее всего, это был правительственный заказ, приуроченный к какой-то символической дате. Вероятно, это могло быть 10-летие Блудова в должности Президента Петербургской Академии наук, которое как раз должно было состояться в 1865 г. С другой стороны, тот факт, что книга Ковалевского отпечатана в типографииII отделения наталкивает на мысль, что это событие могло быть приурочено к 80-летию со дня рождения Д.Н. Блудова, который провел на посту главноуправляющегоII отделением более 20 лет. Еще одной версией причины создания биографии Блудова, возможно, было  20-летие создания Уголовного уложения, главного "проекта" Блудова на должности главноуправляющего II отделением. Тем более Уголовное уложение с небольшими изменениями вошло в только что утвержденную Александром II судебную реформу. Не исключено, что именно это было причиной "заказа" биографии Блудова.

Трудно сказать и о том, почему на роль биографа был выбран Е.П. Ковалевский. Возможно, он зарекомендовал себя в Петербургской Академии наук. Или если рассматривать версию соII отделением, то, вероятно, имела место протекция Евграфа Петровича Ковалевского, брата Егора Петровича Ковалевского, который с 1856 г. был попечителем Московского учебного округа и имел с М.А. Корфом, будущим главноуправляющимII отделением в 1861-1864 гг., общие интересы в сфере просвещения.

Деятельность Д.Н. Блудова также изучалась в работах, обращающихся к исследованиювремениправления конкретного монарха. В трудах А.Н. Пыпина акцентируется внимание на взаимосвязи бюрократического аппарата и общественной мысли —Пыпин А.Н. Общественное движение в России при Александре I. СПб., 1885.; Он же. Характеристики литературных мнений от двадцатых до пятидесятых годов. СПб., 1906.. Новая трактовка внутренней политики НиколаяI представлена А.А. Кизеветтером в статье «НиколайI как конституционный монарх» —Кизеветтер А. А. Император Николай I как конституционный монарх // Исторические очерки. М., 1912..

Изучением бюрократииXIX века и ее отдельных личностей также занимались авторы, стремившиеся в своих трудах систематизировать большой объем информации. Так, стройно и логично пытался изложить большой исторический материал в своем «Курсе истории РоссииXIX в.» А.А. Корнилов —Корнилов А.А. Курс истории России XIX в. М., 1909.. Н.В. Варадинов —Варадинов Н.В. История министерства внутренних дел. СПб: Тип. министерства внутренних дел, 1862. 3 ч. издал солидный и многотомный труд, посвященный истории министерства внутренних дел, в котором фиксирует происходящие изменения при каждом из министров. Подобным образом выстроен и другой объемный труд про данное ведомство, составленный С.А. Адриановым —Адрианов С.А. Министерство внутренних дел. Исторический очерк. 1802 -1902. СПб., 1902., который также излагает историю министерства внутренних дел, структурируя свое повествование не столько хронологически, сколько тематически.

Изучением разработанного Д.Н. Блудовым Наказа гражданским губернаторам занимались дореволюционные историки и историки-правоведы: П.Н. Милюков —Милюков П.Н. Государственное устройство России в первой четверти XVIII столетия и реформы Петра Великого. СПб., 1892., А.Е. Градовский —Градовский А.Е. Собрание сочинений. М., 1888-1904. Т. 1,2,6,8,9., Ю.В. Готье —Готье Ю.В. История областного управления в России от Петра до Екатерины II. М., 1913. Т. 1,2.. Достаточно подробно проблему административного устройства России приводит в своей записке экономист и юрист Э.Н. Берендтс —Берендтс Э.Н. О прошлом и настоящем русской администрации: (записка, составленная в декабре 1903 года). СПб.,1913., весьма детально изучает Наказ и последствия его принятия Е.Н. Анучин —Анучин Е.Н. Исторический обзор административно-полицейских учреждений России с Учреждения о губерниях 1775 г. и до последнего времени. СПб., 1872... Историко-юридический очерк И.А. Блинова —Блинов И. А. Губернаторы: историко-юридический очерк. СПб., 1905. позволяет нам проследить место Наказа гражданским губернаторам в становлении института губернаторства в России.

Роль Д.Н. Блудова в деле над декабристами преимущественно рассматривалась исследователями в аспекте следствия и суда над декабристами. Так, М.В. Довнар-Запольский —Довнар-Запольский М.В. Мемуары декабристов: Записки, письма, показания, проекты конституций, извлеченные из следственного дела. Киев.,1906. был одним из первых, кто заинтересовался вопросом о роли Следственной комиссии. В своей работе он акцентировал внимание на тактиках допроса обвиняемых, в то время как последующие исследователи —Павлов-Сильванский Н.П. Декабрист Пестель перед Верховным уголовным судом. Ростов-на-Дону., 1907 г.; Щеголев П.Е. Петр Григорьевич Каховский. Историко-психологический этюд // Былое. 1906. №2. С. 184-212.  останавливали свое внимание на психологии ответов обвиняемых, процедуре проведения допросов, степени участия в них императора и его влиянии Николая на декабристов.

После революции 1917 г. подход к данный проблеме претерпевает изменения. В науке господствует марксистская идеология, которая налагает свой отпечаток на исторические исследования. Реформаторская деятельность высшей элиты середины XIX века рассматривается в работе Н.М. Дружинина —Дружинин Н.М. Государственные крестьяне и реформа П.Д. Киселева. М.-Л., 1946-1958. 2 т., который подробно исследовал реформу государственной деревни под руководством Д.Н. Киселева.

Безусловно, нельзя не упомянуть об изучении бюрократии XIX века П.А. Зайончковским —Зайончковский П.А. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в. М., 1970., который в своей работе показал развитие и становление аппарата управления российского самодержавия, впервые обращаясь к такому историческому источнику, как формулярные списки. Особенно важным для дальнейших исследователей будет проведенный им анализ личного состава государственного аппарата, изучение численности, бюджета, условий службы чиновников.

Выработанная П.А. Зайончковским концепция исследования оказала большое влияние на американских историков, ставших его последователями в принципах изучении бюрократии: В. Б. Линкольна, Р. Уортмана, Ф. Старра, У. Пинтера —Lincoln W.B. In the vanguard of reform: Russia’s Enlightened Bureaucrats, 1825-1861. Illinois, 1982; Pintner W. The social characteristics of early nineteenth century Russian bureaucracy // Slavic Review. 1970. Vol. 29, N 3; Starr S.F. Decentralization and Self-Government in Russia, 1830-1870, Princeton,1972; Wortman R.S. The development of a Russian legal consciousness. Chicago, 1976.. Другая ученица П.А. Зайончковского, Л.Г. Захарова, изучая реформы Александра II, связывала их реализацию с деятельностью высшей бюрократии —Захарова Л.Г. Самодержавие, бюрократия и реформы 60-х годов XIX в. в России // Вопросы истории, 1989. № 10. С. 7-23..

В вопросе изучения следствия над декабристами советская историография затрагивает проблему противоречия следственных показаний. На примере  разных сюжетов  следствия С.Н. Чернов —Чернов С.Н. Несколько справок о «Союзе Благоденствия» перед Московским съездом 1821 г. Саратов, 1924. изучает вопрос осведомленности разных лиц в обществе декабристов. М.Н. Гернет —Гернет М.Н. Процесс декабристов и уголовная политика Николая 1 // Проблемы социалистического права. Сб. 4. М., 1938. С. 128-170. был первым, кто обратил внимание на проблему анализа приемов следствия. На основании достаточно подробно описанного процесса делопроизводства комитета, он также говорил о противоречивой оценке результатов следствия.

В двухтомном фундаментальном труде М.В. Нечкиной «Движение декабристов» —Нечкина М.В. Движение декабристов. М., 1955. 2 т., затрагивающем все основные аспекты восстания на Сенатской площади, не так много места: около 30 страниц уделено процессу следствия над декабристами. Роль каждого члена комитета, а также особенности формирования делопроизводственных процессов рассмотрены в статье Н.Я. Эйдельмана —Эйдельман Н.Я. Журналы и докладные записки Следственного комитета по делу декабристов // Археографический ежегодник за 1972 год // отв. ред. С.О. Шмидт. М, 1974. С. 159-176..

Тактикам организации следственного процесса и изучению хода следствия посвящена статья И. Я. Воробьевой — Воробьева И. Я. Тайный Следственный комитет (Комиссия) и Верховный уголовный суд над декабристами (1826 г.) // Труды Московского государственного историко-архивного института. М, 1970. С. 529–548. Т. 28.. В.А. Федоров в своей монографии ведет хронологическое повествование от событий, предшествующих восстанию декабристов, до создания и определения функций Следственного комитета, он также определяет вклад каждого члена Комитета и подробно описывает процесс следствия —Федоров В.А. Своей судьбой гордимся мы: Следствие и суд над декабристами. М, 1988..

Большое внимание  Д.Н. Блудову также уделяют исследователи общества «Арзамас». Мы не будем останавливаться на литературных и филологических работах, а обратим внимание на исторические работы. Интерес к этому обществу по бо́льшей мере проявляется как раз в советское время. Статьи об истории «Арзамаса» появляются в общих трудах по истории   литературы —Соколов А.Н. История русской литературы XIX века. М., 1965. Т. 1.;  Купреянова Е. Н. Литературные объединения и журналы первой четверти XIX в. // История русской литературы. Л., 1981. С. 36-50.  Т. II.; Эйхенбаум Б. О литературе: Работы разных лет. М., 1987..   Стоит также упомянуть о работах  М.И. Гиллельсона  —Гиллельсон М.И. Молодой Пушкин и арзамасское братство. Л., 1974. Он же. От арзамасского братства к пушкинскому кругу писателей. Л., 1977. и   В.Э. Вацуро —Вацуро В.Э. В преддверии пушкинской эпохи// «Арзамас»: Сборник. М., 1994. С. 5-27. Кн.1., которые изучают деятельность и особенности «Арзамаса» в контексте его влияния  на   творчество   А.С. Пушкина, схожей тематике посвящена  диссертация  В.С. Краснокутского —Краснокутский B.C. «Арзамас» и его значение в истории русской литературы: автореф. дис …канд. филол. наук. М., 1974..

Современная историография значительно расширила аспекты изучения личности Д.Н. Блудова. Интерес к нему возрос как к представителю «просвещенной бюрократии». Исследованием данной формации чиновников в эпоху Николая I занимается И.В. Ружицкая —Ружицкая И. В. Просвещенная бюрократия (1800—1860-е гг). М., 2009.. Эпоху правления Николая I она определяет, как время зарождения Великих реформ, а также обращает внимание на вклад государственных деятелей в преобразование России. Более того, в своей работе, посвященной непосредственно «просвещенным бюрократам» и их отличительным чертам, она уделяет отдельную главу Д.Н. Блудову.

Черты «просвещенной бюрократии», а также взгляды и деятельность «нового типа чиновника», включая Д.Н. Блудова, в контексте модернизации страны рассматривает в своей докторской диссертации историк П.В. Акульшин —Акульшин П.В. Просвещенная бюрократия и русская провинция в первой половине XIX в.: (по материалам Пензенской, Рязанской, Тамбовской и Тульской губерний). М., 2004..

Е.В. Долгих —Долгих Е. В. К проблеме менталитета российской административной элиты первой половины XIX века: М. А. Корф, Д. Н. Блудов. М., 2006. Она же. Понятие монархии в восприятии николаевского сановника (Д.Н. Блудов) // Казань, Москва, Петербург: Российская империя взглядом из разных углов. М., 1997. С. 119-131. исследует восприятие и мировоззрение новой административной элиты. Она обращается к личностным взглядам и мировоззрениям представителей просвещенной бюрократии с целью выявить присущие им общие черты. Формирование и становление личности одного чиновника изучает И.С. Савицкая —Савицкая И.С. Д.Н. Блудов: формирование личности представителя "просвещенной бюрократии": в конце XVIII - первой четверти XIX веков: автореф. дисс. ... канд. ист. наук. М., 2012., выявляя таким образом степень влияния внутренних качеств человека, его окружения и происхождения на становление нового типа чиновников.

По-новому взглянуть на жизнь литературного общества «Арзамас», акцентируя внимание на политических, дипломатических и государственных темах в векторе деятельности этого общества, предлагает в своей монографии М.Л. Майофис —Майофис М.Л. Воззвание к Европе: Литературное общество «Арзамас» и российский модернизационный проект 1815-1818 годов. М., 2008.. Исследовательница делает вывод об огромном модернизаторском потенциале членов арзамасского общества, одним из которых был и Д.Н. Блудов.

В исследовании М.В. Калашникова —Калашников М.В. Д.Н. Блудов – автор «Донесения Следственной комиссии по делу декабристов» (к вопросу об авторской стилистике) // Духовная сфера деятельности человека: Межвузовский сборник научных статей аспирантов и соискателей. Саратов, 2001. Вып. V. С. 96-113. проведен основательный литературоведческий анализ текста Донесения Следственного комитета. Обращение к определенным эпизодам биографии Д.Н. Блудова, проведенное сравнение с другими его работами приводит автора к определению тех особенностей авторской стилистики, которые выделяют Блудова среди его коллег. А.Г. Готовцева и О.И. Киянская — Готовцева А.Г., Киянская О.И. Движение декабристов в государственной пропаганде 1825 — 1826 гг. // Декабристы. Актуальные проблемы и новые подходы. М., 2008. С. 477 – 493. в своей статье показывают влияние Д.Н. Блудова как автора идеологии государственной пропаганды во время следствия над декабристами. О.В. Эдельман —Эдельман О.В. Следствие по делу декабристов. М.: REGNUM, 2010. Она же. Следственный Комитет по делу декабристов: организация деятельности // 14 декабря 1825 года: источники, исследования, историография, библиогр.: вып. II. СПб.; Кишинев, 2000. С. 209-235. внесла большой вклад в изучение организации деятельности Следственного комитета и истории его создании.

Вклад Д.Н. Блудова в подготовку судебной реформы 1864 года весьма подробно в своей статье освещают Т.Р. Суздалева и К.В. Федоров —Суздалева Т. Р., Федоров К. В. Д. Н. Блудов и подготовка Судебной реформы 1864 г. // История государства и права. 2013. № 14. С. 4-7.. И.В. Архипов —Архипов И.В. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. (предпосылки, история создания, государственно-правовой анализ): дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1990. в своей диссертации исследует механизмы разработки Уголовного уложения под руководством Д.Н. Блудова.

Таким образом, исследовав историографию изучения личности Д.Н. Блудова, мы можем увидеть, что преимущественно научная традиция связывает его имя с реформаторскими кругами и «просвещенной бюрократией» эпохи Николая I. Его деятельность также не обходят и исследователи декабристского движения, чья историография поистине огромная. Безусловно, свою нишу Д.Н. Блудов занял среди литераторов и филологов, обращающихся в своих работах к обществу «Арзамас». Однако, как уже было отмечено ранее, полного исследования, посвященного жизни и карьере Д.Н. Блудова, в историографии пока не существует.

Источники

Все использованные мной опубликованные источники можно также разделить на несколько смысловых групп:

Источники личного происхождения

К источникам личного происхождения обычно относят дневники, мемуары, записки, письма и т.п. Их особенность состоит в том, что они несут в себе слишком много «эго»-информации, то есть сам источник практически «срастается» с его автором. Я рассмотрю несколько подобных случаев.

Невероятный по объему материал о жизни русского высшего общества в первой третиXIX века оставил в своих «Записках» —Вигель Ф.Ф. Записки. М., 1928. 2 т. Ф.Ф. Вигель. Несмотря на то, что сами «Записки» пронизаны язвительностью и пристрастностью автора, они содержат ценные сведения о многих высших сановниках того времени. «Записки» печатались в 1864 - 1865 гг. в «Русском Вестнике» со значительными цензурными пропусками, а в 1866 г. вышли отдельным трехтомником, озаглавленным «Воспоминания». В 1891 г. «Русский Архив» переиздал «Записки» с восстановленными «пропусками» с подлинной рукописи в семи частях. В советское время «Записки» переиздавались в двух томах в 1928 г. в Иркутске, а современная публикация 2000 г. повторяет вариант 1928 г.

Ф.Ф. Вигель принадлежал к дворянской семье, карьеру начал в Московском Архиве Коллегии иностранных дел, где и познакомился с  Д.Н. Блудовым. В своих «Записках» Вигель положительно отзывается о Блудове, что необычно в сравнении с его едкими замечаниями в сторону большей части «героев» его мемуаров. Такая благосклонность Вигеля связана, на мой взгляд, с тем, что Блудов способствовал его назначению в 1829 г. на должность директора Департамента духовных дел иностранных исповеданий, главноуправляющим которого Блудов был в то время.

А.Е. Розен, поручик лейб-гвардии Финляндского полка, не был членом тайных обществ, однако присутствовал на нескольких собраниях, а 14 декабря участвовал в восстании. В своих записках —Розен А. Е. Записки декабриста Иркутск, 1984. он восстанавливает ход событий на Сенатской площади и уделяет внимание процессу следствия и суду, где, в частности, описывает и роль Д.Н. Блудова. Записки были написаны на русском языке, но для публикации в Лейпциге они были переведены на немецкий и были напечатаны в 1869 г., в том же году их перевели на английский язык.

Цензурой было запрещено санкт-петербургское издание годом позже. Фрагментарно русский оригинал печатался в «Биржевых ведомостях» в    1869 г. и в «Отечественных записках» – в 1876 г. Впервые в России полное издание записок Розена вышло лишь в 1907 г., в следующий раз переизданы они будут только в Иркутске в 1987 г., и затем в Санкт-Петербурге  в 2007 г.

«Петербургские очерки» русского историка и публициста князя Петра Владимировича Долгорукого (1816-1868), эмигрировавшего из России в 1859 г., стоят на грани между мемуарами и памфлетами, поскольку, с одной стороны, Долгоруков бо́льшую часть описываемого им общества знал лично, с другой же стороны, он преследует определенную цель, и «Очерки» сознательно заострены автором в намеченном направлении. Впервые «Очерки» были напечатаны в 1934 г. в издательстве «Север» в Москве. Переиздавались они  в 1992 г. издательством «Новости», вступительную статью к «Очеркам», а также примечания подготовил С.В. Бахрушин, собирал и готовил к печати П.Е. Щеголов —Долгоруков П.В. Петербургские очерки: Памфлеты эмигранта, 1860-1867. М.: Новости, 1992..

В 1877 г. в журнале «Русский архив» —Оже И. Из записок // Русский архив. 1877. № 1-3, № 5. были опубликованы записки французского философа и писателя Ипполита Оже (1797-1881), который отправился в Россию из Франции вместе с русской армией в 1814 г.. Записки Оже раскрывают настроения российского общества после окончания Отечественной войны, а также наполнены интересными описаниями деятелей той эпохи. Частично «Записки» Оже вошли в сборник «Русские мемуары. Избранные страницы. 1800-1825 гг.» —Русские мемуары. Избранные страницы. 1800-1825 гг. // сост. И.И. Подольская. М., 1989 г., однако некоторые фрагменты «Записок» в этом сборнике отсутствуют.

Воспоминания князя Александра Васильевича Мещерского (1822-1900), губернского предводителя московского дворянства в 1869-1875 гг., впервые были опубликованы в 1899 г., затем частично вышли в нескольких номерах «Русского архива» в 1900 г., и полная версия была опубликована уже в 1901 г., именно этот текст был использован в работе —Мещерский А.В. Воспоминания М., 1901..

Свои воспоминания о Д.Н. Блудове оставил Александр Васильевич Никитенко (1804-1877), историк литературы, профессор Санкт-Петербургского университета, член Академии наук, благодаря которой он и познакомился с Д.Н. Блудовым, возглавлявшим Академию с 1855 г. А.В. Никитенко также крупный мемуарист, оставивший после себя три тома дневников и воспоминаний, тем не менее такой развернутой характеристики исследуемого нами сановника, как в выпущенном в 1864 г. небольшом издании воспоминаний о Блудове —Никитенко А.В. Воспоминания о бывшем президенте императорской Академии Науке гр. Д.Н. Блудове. СПб., 1864., в них не дано.

Петр Иванович Бартенев (1829-1912), русский историк и литературовед, основатель и издатель журнала «Русский архив», оставил свои воспоминания, охватывающие период с конца XVIII в. до конца 1850-х гг. Они были продиктованы Бартеневым в 1910 г. и записаны его дочерью. Их публикация произошла только в 1994 г. в журнале «Российский архив» —Бартенев П.И. Воспоминания. // Российский архив. М., 1991. Вып. 1. С. 47-95..

 Привлекают внимание воспоминания, дневники и записки Александры Осиповны Смирновой-Россет, калужской и петербуржской губернаторши, в молодости любимой фрейлины императрицы и одной из известнейших русских мемуаристок. Ее письма, дневники и другие материалы неоднократно издавались с начала 1920-х гг., однако наиболее полным изданием является публикация, подготовленная С.В. Житомирской, в серии «Литературные памятники» 1989 г., включающая в себя дневник и воспоминания —Смирнова-Россет А.О. Дневник. Воспоминания. М., 1989..

Мемуары барона Андрея Ивановича Дельвига (1813-1887), инженер-генерала, двоюродного брата поэта А.А. Дельвига, представляют собой весомое четырехтомное издание, охватывающее период с 1813 г. по 1876 г., были впервые напечатаны в 1912 г. —Дельвиг А.И. Мои воспоминания. М.: Издание Императорского Московского и Румянцовского Музея, 1913. 4 т. Недавно этот труд был переиздан саратовскими издателями Р.В. Малковым и И.В. Соловьевым под названием «Полвека русской жизни» —Дельвиг А.И. Полвека русской жизни. М., 2014., однако нами эта публикация, к сожалению, не была найдена, поэтому в работе было использовано издание 1912 года.

Воспоминания русского поэта, критика и переводчика Михаила Александровича Дмитриева (1796-1866) были впервые опубликованы в 1998 г. —Дмитриев М.А. Главы из воспоминаний моей жизни. М., 1998. Издание оснащено вступительной статьей, комментариями и содержит в себе уникальные сведения об университетской жизни 1810-х гг., рассказывает от первого лица о события 1825 года. Рукопись автора, представляющая собой два внушительных тома более 900 страниц, написанных мелким почерком, хранится в Отделе рукописей Российской государственной библиотеки.

Записки русского публициста Александра Ивановича Кошелева (1806-1883) впервые были изданы в Берлине в 1884 г. женой А.И. Кошелева, Ольгой. Они охватывают период с 1812 г. по 1883 г. По ее словам, в предисловии к изданию, она публикует эти записки за границей, поскольку не желает сокращать их из-за цензуры в печати. Записки будут переизданы —Записки А.И. Кошелева // Русское общество 40-50-х годов XIX в. М., 1991. Ч. 1. только в 1991 г. издательством МГУ вместе со статьей «Охота пуще неволи».

Период с 1810-х гг. до 1860-х гг. охватывают воспоминания русского поэта и драматурга Владимира Александровича Соллогуба (1813-1882). Они будут опубликованы только после его смерти, незаконченные, в 1886 г. в «Историческом вестнике», а в 1887 г. выйдут отдельным изданием. В советское время в Ленинграде в 1988 г. будут изданы повести и воспоминания писателя со вступительной статьей И. Чистовой. Последняя же публикация воспоминаний Соллогуба относится к 1998 г. —Соллогуб В.А. Воспоминания. М., 1998.

Закулисную деятельность государственных сановников может помочь раскрыть дневник Модеста Андреевича Корфа (1800-1876), главноуправляющего II отделением (1861-1864 гг.). Спустя несколько лет после смерти Корфа журнал «Русская старина» напечатал небольшую выборку в 1899 г., 1900 г. и 1904 г. из воспоминаний, которую автор осуществил сам. После этого напечатанные отрывки были опубликованы в 2003 г. —Корф М.А. Записки. М, 2003. Публикация же дневников осуществляется впервые, на настоящий момент опубликованы 1838 г., 1839 г. —Корф М.А. Дневники 1838 и 1839 гг. М., 2010., 1840 г. и 1843 г.

Переписка Александра II и его брата Константина Николаевича, а также дневник Великого князя были опубликованы в одном издании в 1994 г. Подобное совмещение источников позволяет нам увидеть во всей полноте самые закрытые уголки жизни императорской семьи, а также проследить события переломных лет для Российской империи. В данный сборник —Переписка императора Александра II с великим князем Константином Николаевичем. Дневник великого князя Константина Николаевича. 1857—1861. М., 1994. вошли только материалы, относящиеся к 1857-1861 гг., хотя некоторые письма и фрагменты были опубликованы ранее, о чем составители, а именно Л.Г. Захарова и Л.И. Тютюнник, обращают внимание в предисловии. Издание снабжено также вступительной статьей, указателем и комментариями.

Петр Петрович Семенов-Тян-Шанский (1827-1914), географ, вице-председатель Императорского Русского географического общества, в 1859 г. был заведующим по делам Редакционных комиссий, оставил четырехтомник воспоминаний, два тома из которых посвящены непосредственно разработке проекта по освобождению крестьян. Том 1 и тома 3 и 4 —Семенов-Тян-Шанский П. П. Мемуары. Эпоха освобождения крестьян в России (1857-1861 гг.) в воспоминаниях бывшего члена-эксперта и заведовавшего делами редакционных комиссий. Пг., 1915. Т.3. Т.4. были изданы в 1915 г. и 1917 г. соответственно, воспоминания, посвященные путешествию в Тянь-Шань были изданы в советской России только в 1950-е гг.

Публикация воспоминаний Дмитрия Алексеевича Милютина (1816-1912), военного министра в период 1861-1881 гг., основного разработчика военной реформы 1860-х гг., происходит постепенно, том за томом, с 1997 г. Данное издание, выпущенное в 2003 г., включает в себя преимущественно единую сюжетную линию, касающуюся восстания в Польше 1863-1864 гг. —Милютин Д.А. Воспоминания. 1863-1864. М, 2003. Публикация подготовлена по списку с автографа, сделанного Милютиным в 1900-х гг. и хранящегося в Отделе рукописей РГБ, фонд 169. Издание содержит в себе предисловие Л.Г. Захаровой, комментарии и примечания.

Публицистика

Публицистические источники призваны выражать мнение социальной группы об общественно значимой проблеме. Такие произведения – авторские, однако автор явно или скрытно выражает мнение какой- либо социальной группы —Источниковедение: учеб. пособие / отв. ред. М. Ф. Румянцева. М. 2015. С. 449.. В нашем случае это три произведения декабриста  Н.И. Тургенева, где он излагает свой взгляд на восстание декабристов и несогласие со своим приговором.

Н.И. Тургенев, единственный декабрист, заочно осужденный и избежавший наказания. Провел большую часть своей жизни в эмиграции, где и написал свои основные труды. Самое масштабное произведение Тургенева - трехтомник «La Russie et les Russes» - было опубликовано одновременно в трех городах: Париже, Брюсселе и Гааге в 1847 г. Тургенев освещал в основном два волновавших его вопроса: изменение государственного строя в России и отмену крепостного права. Он также уделил большое место разбору следствия над декабристами и, в частности, Донесению комитета, которое было составлено Д.Н. Блудовым.

В России книга была издана впервые в Санкт-Петербурге в 1907 г. под названием «Россия и русские», а спустя восемь лет была издана и в Москве. Современное переиздание —Тургенев Н. И.  Россия и русские. М., 2001 этой работы появилось в 2001 г. с комментарием А.Р. Курилкина.

Два следующих небольших публицистических произведения Тургенева во многом повторяли идеи, озвученные в книге «Россия и русские», и служили своеобразными письменными ответами А.Д. Блудовой и Е.П. Ковалевскому. «Ответ «Острожской летописи» —Он же. Ответ «Острожской летописи». Лейпциг., 1869. и «Ответы. I, на IX главу кн. "Граф Блудов и его время Е. Ковалевского"; II, на статью "Русского инвалида" о сей книге» —Он же. Ответы. I, на IX главу кн. "Граф Блудов и его время Е. Ковалевского"; II, на статью "Русского инвалида" о сей книге. Париж, 1867. были изданы небольшими тиражами и более не переиздавались.

Делопроизводственные материалы

    Главной функцией делопроизводственных материалов является документное обслуживание разных органов и управляющих систем —Источниковедение: учеб. пособие / отв. ред. М. Ф. Румянцева. М. 2015. С. 392.. Основным источником делопроизводства, составленным Д.Н. Блудовым, стало Донесение Следственной Комиссии Его Императорскому Величеству Всеподданнейшего Доклада —Донесение Следственной комиссии Его Императорскому величеству. Высочайше учрежденной Комиссией для изысканий о злоумышленных обществах Всеподданнейший доклад. 30 мая 1826 г. // Русский архив. 1881.  Т.2. № 4. С. 277-336.. Оригинал Донесения хранится в фонде 48 в Государственном Архиве Российской Федерации. Автором Донесения был Д.Н. Блудов, подробнее на других авторах, источниках формирования Донесения и его целях я остановлюсь в третьей главе.

«Общая объяснительная записка к проекту нового Уложения о наказаниях уголовных и исправительных» —Общая объяснительная записка к проекту нового Уложения о наказаниях уголовных и исправительных. Спб. 1844., составленная Д.Н. Блудовым раскрывает нам логику действий и рассуждений Блудова в отношении дальнейшего составления Уголовного кодекса.

Официальная переписка между министром внутренних дел Д.Н. Блудовым и государственным секретарем М.А. Корфом с конца декабря 1836 г. до апреля 1837 г. раскрывает происходящую процедуру принятия и уточнения основных положений проекта Наказа. Совместно с сопоставлением сравнительного анализа проекта и окончательного варианта Наказа мы можем предположить, в какой момент времени были внесены те или иные изменения. Материалы переписки хранятся в РГИА, в ф. 1282 Канцелярии министра внутренних дел —РГИА. Ф. 1282. Оп. 3. Д. 61. Л. 1-24..

Периодическая печать

Основной характеристикой периодики является информирование людей о происходящем в государстве (и в других государствах) и формирование общественного мнения. Осуществляется  это в основном через газеты и журналы.

Интересуемый нас источник - это Прибавление к № 100 от 15 декабря 1825 г. Санкт-Петербургских ведомостей —Санкт-Петербургские ведомости. 1825. 15 дек. № 100. Прибавление. С. 1-2.. В этом Прибавлении впервые появился официальный комментарий правительства по поводу произошедшего накануне бунта заговорщиков. Статья анонимна, однако сопоставление ее с другими видами источников позволило выявить, что автором был   Д.Н. Блудов.

Газета «Санкт-петербургские ведомости» была основана в 1703 г. Это была первая российская газета и, конечно, самая читаемая; до 1728 г. она называлась «Ведомости». Тираж газеты доходил до 4 тысяч, в то время как лондонские газеты выпускались тиражом несколько сот экземпляров. Газета выходила строго два раза в неделю: во вторник и пятницу, объемом в четыре страницы —Источниковедение: учеб. пособие / отв. ред. М. Ф. Румянцева. М. 2015. С. 458-459.. Если принять во внимание, что 14 декабря 1825 г. – это среда, а статья Блудова вышла на следующий день, то есть в четверг, то номер был экстренным и правительство решило не ждать еще сутки, чтобы дать официальное объяснение.

ГЛАВА 1. «ПРОСВЕЩЕННАЯ БЮРОКРАТИЯ»

1.1. Определение бюрократии и подходы к ее изучению

В современном обществе понятия чиновничества и бюрократии являются неотъемлемой частью нашего государства. В научном мире идут споры и дискуссии о современном состоянии бюрократии. Подобные темы весьма актуальны для историков, политологов, философов и правоведов XXI в. Однако прежде чем говорить о современных чертах российской бюрократии и представителях государственной службы, имеет смысл обратиться к историческому аспекту данного вопроса, поскольку бюрократизация во все времена имела свою национально-государственную специфику, которая была обусловлена множеством факторов: от степени развития демократических традиций до уровня образования и культуры населения.

Мне думается, прежде чем изучать особенности бюрократической системы определенной эпохи и специфику личности чиновника-бюрократа, необходимо определиться с тем, что такое «бюрократия» в целом и каковы ее основные черты. Поскольку этот вопрос в большинстве своем поднимался социологами и иногда философами, то мы постараемся не углубляться сильно в социолого-философские аспекты, а дать небольшое, но развернутое историческое обозрение этого вопроса, для того чтобы в дальнейшем иметь определенную теоретическую базу.

Итак, в науке существует множество подходов исследования феномена бюрократии и чиновничества. На мой взгляд, начать необходимо с этимологии понятия. Она также весьма непроста в связи с тем, что слова «бюрократия» и «чиновничество» в нашем языке уже имеют практически схожее значение. Слово бюрократия первоначально образовалось от латинского слова«burrus»(красный), поскольку именно так стали именовать тот тип красного грубого и плотного сукна, из которого римским легионерам шились плащи —Карнович Е. Русские чиновники в былое и настоящее время. СПб. 1897. С. 5.. Уже в Новое время европейские мебельщики широко использовали подобный материал для украшения различной мебели: к примеру, французские мастера изобрели небольшой письменный столик с такого рода матерчатыми вставками, который стал называтьсяbureau, в котором хоть и сглажено, но чувствовался кореньburrus —Голосенко И. А. Три толкования феномена бюрократии в дореволюционной социологии России // Социологический журнал, 2001. № 3. C. 161..

Затем, как показывает в своей статье И.А. Голосенко, становление французского абсолютизма не обошлось без увеличения числа государственных служащих, которые, желая подражать высшему свету, стали заказывать себе подобные столы с матерчатым покрытием, цвет которого отображал статус государственного служащего. Привычное нам слово «бюрократия» образовалось в конце XVIII в., когда в среде физиократов к bureau прибавили греческое слово κράτος (господство, власть), получив дословно значение – власть, господство канцелярии.

Подобный термин был характерен для западного мира. В Россию он проник в начале  XIX в.: «…русские войска, войдя в 1814 году во Францию, подарили Парижу термин «бистро», но захватили с собою местный термин «бюрократия», который сразу же вступил в конфронтацию с отечественным термином «чиновничество» —Там же. C. 162..

Исследователь русского чиновничества Е. Карнович отмечает, что служащий по различным гражданским ведомствам до XIX в. преимущественно назывался «служилый человек», а уже в девятнадцатом столетии в оборот вводятся понятия «чиновник» и «сановник», употребляющиеся в отношении низших и высших представителей служебной иерархии соответственно. Однако, по мнению Карновича, это все же не совсем верно, понятие «чиновник» может относиться к любому представителю правительственной власти вне зависимости от занимаемой им должности.

Подобный «административный» окрас данного слова Карнович связывает как раз с заимствованием из французской практики, в то время как древне-церковное понятие «чиновник» по смыслу означало «книгу, по которой архиереи отправляют церковную службу» —Карнович Е. Указ. соч. С. 4., то есть свод правил богослужения. Однако стоит отметить, что корень в обоих словах был один – «чин», означающий «дело и порядок». Таким образом, предполагалось, что слово «чиновник» в любом контексте его употребления означает «и деятеля, и упорядочника», словом, такого управленца, который сможет организовать работу административной системы.

Безусловно, употребление слов «чиновник», «бюрократ» и других их производных менялось в течение последующих лет. Так, к примеру, в художественной литературе холодный и надменный сановник Каренин – бюрократ, а трогательный герой повести Н.В. Гоголя «Шинель», Акакий Акакиевич – только лишь чиновник. Таким образом, мы можем наблюдать, что бюрократами в XIX в.преимущественно наименовались высшие слои администрации. Хотя со временем в литературе негативными коннотациями стал обрастать и непосредственно «маленький» чиновник. Для этого нам достаточно вспомнить рассказ А.П. Чехова «Толстый и тонкий», который демонстрирует нам восприятие чиновничества в глазах общества.

«Бюрократизм» и «бюрократия» также использовались для обозначения не только положения государственного служащего в административной иерархии, но и для описания определенного стиля управления. Данные термины описывали исключительно пороки, злоупотребления и такие дурные свойства российской администрации, как взяточничество и казнокрадство. Подобную трактовку весьма подробно излагает И. Ольшевский, он выделяет два типа чиновников: «чиновник-бюрократ» и «чиновник-гражданин» —Подробнее см.: Ольшевский И. Бюрократия. М., 1906.. Первый является олицетворением всех служебных пороков: от канцелярщины и служебной рутины до высокомерной манеры общения с просителями и подчиненными. Второй же представлял собой полную противоположность, лишенную всех негативных черт.

Еще одна трактовка бюрократизма представляет ее как специфичную форму организации какой-либо человеческой деятельности. Приверженцы подобной точки зрения представляли бюрократизм как нечто похожее на военную организацию, то есть характеризующееся полным отсутствием таких черт, как коллегиальность, разумная децентрализация, подконтрольность —Александров М. Государство, бюрократия и абсолютизм в истории России. СПб, 1910. С. 106..

Такую точку зрения на бюрократию со временем стали «перекладывать» на различные другие формы коллективной человеческой деятельности, не только на администрирование и управление в государственной сфере. К примеру, критике подвергается и бюрократизация медицинского дела в «Очерках бюрократической медицины» Н. Вигдорчика. Он отмечает, что в бюрократической системе здравоохранения вы чаще можете встретить врача с пером в руке, чем с непосредственными медицинскими инструментами —Вигдорчик Н. Заметки сибирского врача: Очерки бюрократической медицины. Нижний Новгород, 1905 С. 21..

Еще одна трактовка термина «бюрократия» среди дореволюционных социологов, Н. Рубакина, Е. Карновича, Н. Рожкова, весьма близка к сегодняшнему пониманию данного вопроса. Начать следует с того, что термины «чиновник», «бюрократ», «администратор» стали восприниматься как синонимы, которые обозначали одних и тех же посредников государства и народа. С другой стороны, исчезло представление о бюрократии исключительно как о корне всех зол и порогов государственной власти в стране.

Работа чиновника стала восприниматься как эффективная или неэффективная, таким образом, делался акцент в первую очередь на оценку деятельности самого человека: его управленческие способности, компетентность, внимательность к деталям. От такой трактовки бюрократии и чиновничества мы будем отталкиваться и в дальнейшем, тем более, что основной акцент в данной работе сделан как раз непосредственно на личные качества, административные способности чиновника, его умение находить выход из непростых ситуаций.

Безусловно, исследование феномена бюрократии продолжалось не только среди отечественных ученых, но и среди западных. Одним из наиболее ярких социологов вообще и бюрократии в частности является Макс Вебер. Его концепция рациональной бюрократии легла в основу современного представления о данном явлении и стала уже практически классикой социологии бюрократии.

М. Вебер формирует два основных типа бюрократии: традиционную «патримониальную», чье основное свойство – иррациональность, и современную – рациональную. Первый тип зародился, а затем проникал во все сферы жизни общества и получил свое становление постепенно вместе с оформлением и развитием государственного аппарата. Прежде всего он охватывал область государственного управления и поддержание общественного порядка.

Среди подобного типа бюрократии Вебер выделяет «бюрократию древнекитайских мандаринов», древнеегипетских, позднеримских и также византийских чиновников. Отличие древнекитайского мандарина от остальных приведенных чиновников заключалось в том, что он, скорее, был не специалистом в управлении, а «литературно-гуманитарно образованным джентльменом» —Гайденко П.П., Давыдов Ю.Н. Проблемы бюрократии у Макса Вебера // Вопросы философии. 1991. №3. С. 178..

Что касается рациональной бюрократии, то она сформировалась уже в эпоху Нового времени, охватывая первоначально область частнохозяйственной деятельности и прежде всего внутрихозяйственное управление крупных предприятий. Постепенно с развитием общества рациональная бюрократия вытесняла патримониальную, распространяясь на общественные и государственные сферы жизни общества.

Общегосударственная бюрократия также достаточно четко отделялась Вебером от частнохозяйственной, поскольку существовали принцип невмешательства государства в частнохозяйственную сферу, а также разделение экономической и государственной деятельности.

 Однако несмотря на подобное формирование основных «исторически» имеющих место быть типов бюрократии Вебер стремится к созданию идеального типа бюрократии, которая, по сути, является утопией». Тем не менее ее цель – определить, в какой степени эта идеальная конструкция соответствует или не соответствует действительности.

Вебер создает идеальную модель бюрократии, которая характеризуется строго вертикальной системой связи и коммуникаций, в которой присутствует специализация, контролируемая разделением труда, а также имеет место четкая система методов выполнения задач и правил, которых необходимо придерживаться. Вебер рассматривает бюрократию, скорее, как рациональный способ организации власти, тесно связанный с рационализмом капитализма, в отличие, к примеру, от К. Маркса, который представляет ее как специфический социальный тип власти —Маркс К., Энгельс Ф. К критике гегелевской философии права. М., 1955. С. 270-274. Т. 1..

Благодаря историко-политическим исследованиям Веберу становится понятно, что бюрократия независима от политических форм. Она может существовать и при демократических или авторитарных формах правления, при господстве аристократии или же при либеральном правлении. В отличие все от того же Маркса, который представляет бюрократизацию как абсолютное зло, Вебер считал, что она посредством рационализации экономической, политической, социальной систем государства может способствовать уменьшению фактора личностного произвола, некомпетентности управления, а также осуществить соответствующий необходимым деловым и административным качествам отбор кадров.

В результате, Вебер выделяет основные признаки «идеального типа бюрократии»:

1)безличность (выполнение задач происходит в строгом соответствии с установленными правилами, который исключают личностный произвол и фаворитизм);

2)стабильность (гарантия обеспечения полной занятости и заработной платы служащим, отделенным от собственности на средства управления, а также перспективы развития их карьеры и продвижение по служебной лестнице);

3)иерархичность (контролирование нижестоящих звеньев системы вышестоящими, при котором каждый чиновник имеет свое четко очерченное поле ответственности, за которое отвечает перед своим начальником);

4)кадровый отбор (выбор чиновника на место происходит в соответствии с его профессиональными качествами с обеспечением необходимого для должности обучения)

5)престиж (обеспечение некоторых прав и привилегий чиновнику специальным статусом)

6)кооптация (чиновники назначаются на должность, а не избираются высшими по статусу, при этом не исключается их зависимость от мнения множества избирателей и соблюдение иерархичности);

7)система поощрений(вознаграждение работы чиновника в виде определенного отношения к себе со стороны начальства и между собой, которое выражается в обеспечении его определенным уровнем жизни и длительности службы в данной организации).

Необходимость бюрократизации, как отмечает Вебер, вызвана постоянным разрастанием организаций и усложнением их функций, что касается не только частных предприятий и компаний, но и вполне применимо для государственного аппарата. Однако Вебер несмотря на такие достоинства бюрократии, как рационализм в управлении и возможность прогнозирования результатов принимаемых решений, признает и их отрицательные свойства.

К примеру, он говорит том, что создание определенных привилегий для чиновника, связанных с его должностью, может сформировать определенную консервативность его мышления, породить гипертрофированное чувство власти и безответственное отношение к работе. Строгая иерархия сокращает возможность проникновения актуальной информации о реальной ситуации и новаторских идей в высшие слои власти. Исключительно строгое и неукоснительное исполнение всех правил порождает косность организационной системы, приводит к отсутствию гибкости в решении разнообразных административных дел.

Единственным способом, по Веберу, ограничения произвола бюрократии является своевременная, осуществляющаяся через определенно установленный срок замена квалифицированных кадров административного аппарата и их контроль со стороны демократических институтов и политической системы.

1.2. Бюрократия времен Николая I

После восстания декабристов и подрыва авторитета дворянства опорой для Николая I выступила бюрократия, ставшая «новым служилым классом, который создает империя, пытаясь заменить им слишком вольное, охладевшее к службе дворянство…бюрократия была «инобытием» дворянства: новой, упорядоченной формой его службы» —Федотов Г. Революция идет. Судьбы и грехи России. / Избранные статьи по философии русской истории и культуры. СПб., 1991. С. 136-137. Т. 1.. Несмотря на то, что формирование особой категории служащих, которые занимались делопроизводством, относится еще к XVI в., в политическую элиту они превратились только в XIX в. Г. Федотов называет николаевскую канцелярию «первым словом», после которого бюрократия имела еще две фазы: «либеральных реформаторов Александра II и «людей двадцатого числа» двух последних царствований» —Там же. С. 139..

Конечно, стоит отметить, что изменения в отношении данного вопроса начались еще при Александре I. Его реформа в государственной сфере: образование министерств 1802-1811 гг. и Государственного Совета 1810 г., реформа Сената и Синода. Страна нуждалась в дальнейших преобразованиях и уже не только в сфере государственного управления, и поэтому именно в эту эпоху начинается формирование нового слоя чиновников высшего эшелона власти, которые понимали необходимость перемен и готовы были участвовать в их осуществлении.

Проведенные Александром I административные реформы улучшили устройство правительства, а новая расширенная система образования была призвана подготовить людей, способных служить в такой администрации. Царствование Александра началось с учреждения трех высших учебных заведений – университетов в Казани и Харькове и педагогического института (с 1819 г. - университета) в Петербурге. В предварительных правилах для новой системы просвещения главной целью высшего образования провозглашалось приготовление юношества к государственной службе —Уортман Р. С. Властители и судии.  Развитие правового   сознания в   императорской России.  М., 2004. С. 98..Однако дворяне не стремились обучаться для вступления на гражданскую службу: традиционный способ получения должностей благодаря личным и семейным связям был для них более предпочтителен. Несмотря на это они не желали перехода высоких должностей в руки иных сословий.

Безусловно, проблема образования чиновников стояла весьма остро в эпоху Александра I, этим объясняется и деятельность М.М. Сперанского, который стремился отдавать приоритет при продвижении по службе образованным чиновникам, что было закреплено в Указе от 6 августа 1809 г. Этот Указ действовал до 1856 г., в соответствии с ним сроки производства в чин для чиновника с высшим образованием были в два раза меньше, чем для государственных служащих с низшим образованием. Указ также предусматривал обязательное наличие диплома о высшем образовании или сдачу соответствующего экзамена на право получения чина чиновника VIII класса, который давал право на потомственное дворянство. Ситуация поменялась с принятым в 1856 г. постановлением, согласно которому уровень образования учитывался только при первичном присвоении чина, а последующая карьера чиновника от образования уже никак не зависела.

Однако, согласно исследованию П. А. Зайончковского, который внес большой вклад в изучение социального положения российского чиновничества в XIX в., создание в эпоху Александра системы образования, которая включала в себя низшие, средние и высшие учебные заведения, в общем виде не улучшило уровня образования чиновников николаевское время.

Так, архивные источники, обнаруженные Зайончковским, показали, что среди принятых на службу в 1894 г., число лиц с высшим образованием составляло 32,52%, со средним – 15,05%, с низшим – 53,43%. При этом среди лиц с низшим образованием 34,08% окончили уездные училища, 10,23% - имели образование ниже, чем то, которое получалось в уездном училище, а 8,12% - не имели образования вообще —Зайончковский П.А. Правительственный аппарата самодержавия в XIX веке. М., 1978. С 34..

Подобная ситуация была связана с тем, что учебных заведений в стране сильно не хватало: в середине XIX в. открывалось около 3 тысячи вакансий в учебных заведениях при общем числе чиновников в 80 тысяч человек. Также стоит учитывать, что не все выпускники университетов, училищ правоведения и лицеев, которых было ежегодно около 400 человек, исключая лиц с медицинским образованием, посвящали себя государственной службе, поэтому налицо был недостаток образованных чиновников —Там же. С 34..

 Несмотря на то, что в николаевское время в среднем уровень образования чиновников оставался достаточно низким, определенные плоды заложенная Александром система образования все же дала в эпоху правления Николая I. Это выразилось в появлении нового слоя российских чиновников – «либеральной» или «просвещенной» бюрократии. Такой термин был  распространен  в советской исторической литературе 1960-х – 1970-х гг. В современной западной историографии используют понятие enlightened bureaucrats – «просвещенные бюрократы». Термин «просвещенная бюрократия» более удачен, чем бюрократия либеральная, поскольку основой мировоззрения всех представителей этой группы чиновничества были идеи французского Просвещения.

Можно говорить о том, что у истоков новогоявления стоял М.М. Сперанский, который в годы правления Александра I представлял определенную опасность для положения дворян, поскольку уже тогда был наиболее близок к западному образцу бюрократа. Будучи чиновником скромного социального происхождения, получившим влияние в качестве талантливого и сведущего императорского советника, Сперанский отразил в себе европейский тип государственного служащего, возвышения которого так опасалось российское дворянство —Уортман Р. С. Властители и судии...С. 102..

В историографии существует несколько определений «просвещенной» или «либеральной» бюрократии. Наиболее приемлемым мне представляется следующий: слой прогрессивно мыслящих, интеллигентных людей, объединенных общностью взглядов на задачи предстоящих преобразований и методы их исполнения, которые не были отгорожены от общественных сил страны, формируясь в содружестве с либеральными общественными деятелями, литераторами, учеными.  К «просвещенным бюрократам» можно отнести как молодых государственных деятелей, в основном группировавшихся вокруг великого князя Константина Николаевича и ставших активными участниками преобразований 1860-х гг. (Н. и Д. Милютины, А.В. Головин и др.), так и крупных сановников николаевского царствования. К середине 50-х гг. XIX в. они занимали высокие государственные посты и имели существенное влияние на государственные дела.

«Просвещенные бюрократы» по ряду черт отличались от других представителей чиновничества. Основу их мировоззрения составляли идеи Французского просвещения: народное благосостояние – высшая цель государственной жизни; гражданская свобода составляет основу народного благосостояния, она неотъемлемое прирожденное право человеческой личности.  Еще одно чертой можно назвать наличие у «просвещенной» бюрократии принципов рационального управления, не основанных на традициях и религиозных нормах. Свои идеи представители этого передового слоя чиновников старались внедрить в отечественную действительность. Таким образом, чиновникам-реформаторам была присуща рационалистическая концепция, заключающая в себе особенности просветительской идеологии: отрицание действующего порядка с точки зрения человеческого разума, учение о неотчуждаемых правах личности, понятие о законе как гарантии гражданской свободы —Подробнее см: Ружицкая И. В. Просвещенная бюрократия (1800—1860-е гг). М., 2009..

Несмотря на появление нового, широко мыслящего слоя чиновников продвижение вверх по карьерной лестнице лишь в 10% случаев осуществлялось в связи с отличием на службе, в оставшихся 90% занятие более высокой должности происходило на основании выслуги лет —Зайончковский П.А. Указ. соч. С. 39.. Основанием для такой ситуации стало принятое в 1834 году «Положение о производстве в чины по гражданской службе», которое регламентировало два критерия служебного продвижения – служебное отличие и выслуга лет, при этом предпочтение зачастую отдавалось последнему варианту.

Подобная ситуация сохранялась на протяжении всего правления Николая I, во многом приводя к неэффективности сложившейся системы чинопроизводства. Необходимость отмены системы чинов была очевидна и самому Николаю, который вывел этот вопрос на рассмотрение Секретного комитета 6 декабря 1826 г. и впоследствии несколько раз поднимал эту проблему, однако система чинов просуществовала вплоть до 1917 г.

Еще одной отличительной чертой николаевской канцелярии является снижение количества дворян в составе чиновничества, что было следствием их освобождения от обязательной службы. Уже в конце XVIII в. молодые дворяне явно больше симпатизировали военной службе, чем гражданской, в отличие, к примеру, от времени Петра I, когда ситуация была прямо противоположная. По свидетельству Ф.Ф. Вигеля, молодые дворяне «…вступали единственно в военную службу, более блестящую, веселую и тогда менее трудную, чем гражданская…собственно званием канцелярского гнушались, и оно оставлено было детям священно- и церковнослужителей и разночинцев» —Вигель Ф.Ф. Записки. М., 1891. С. 162. Ч. 1..

Одной из причин неэффективности бюрократии также был недостаток средств, выделяемых на содержание чиновнического аппарата. В начале XIX в. чиновники низшего класса получали жалованье, которое было даже ниже прожиточного минимума, более того, в начале столетия тенденция шла в сторону уменьшения окладов: в 1811 г. жалованье чиновников составляло только ¼ часть суммы, которая была предусмотрена штатами XVIII в. —Писарькова Л.Ф. Российский чиновник на службе в конце XVIII - первой половине XIX века // Человек. 1995. № 4. С. 150. Ситуацию попытались исправить в 1820-е гг., однако в связи с падением курса бумажных денег, которые использовались для оплаты жалованья чиновникам, увеличение окладов не было столь существенно для материального обеспечения чиновничества.

Доходило до того, что уровень жалованья некоторых низших государственных служащих был меньше, чем доход лакея: в начале XIX в. жалованье канцелярского служителя не превышало 200 рублей, в то время как лакей получал 183 рубля, камер- лакей и швейцар – 203 рубля, кучер – 401 рубль, лейб-лакей – 463 рубля в год —Там же.. Чиновники, занимавшие низшие должности, зачастую совмещали свою государственную деятельность со службой лакея, кучера или сторожа. Подобная практика была запрещена в 1815 г., что лишило низшие чины возможности прокормить себя и свою семью, не прибегая к взяткам.

Естественно, сложившаяся ситуация привела к росту коррупции. Следующую характеристику бюрократии дал в своем письме императору Николаю I декабрист Бестужев: «В казне,  в комиссариатах, у губернаторов, у генерал-губернаторов – везде, где замешан интерес, кто мог, тот грабил, кто не смел – тот крал» —Бестужев А.А. Об историческом ходе свободомыслия в России (письмо к Николаю I) // Избранные социально-политические и философские произведения декабристов. М., 1951. С. 496. Т.1.. Государство прекрасно осознавало проблему неизбежности взяточничества, поскольку у весомой части чиновничества размер жалованья не соответствовал размеру прожиточного минимума. Подтверждением этого может служить созданный в 1827 г. специальный Комитет для соображения законов о лихоимстве, в «Записке» которого отмечалось, что «…близкое к нищете положение большей части посвящающих себя гражданской службе часто самого благорасположенного и лучшей нравственности чиновника невольным образом превращает во врага правительству» —Цит. по: Писарькова Л.Ф. Указ. соч. С. 152.. Проведенные впоследствии в 1850-х гг. ревизии деятельности губернских учреждений выявили масштабный объем злоупотреблений, в результате в некоторых учреждениях от службы были отстранены от половины до ¾ штатных сотрудников —Там же. С. 157..

Следует сказать, что и сам император понимал сложное положение чиновников и скудность их жалования. Именно поэтому Николай I выступал против введения системы штрафов как одной из мер для повышения контроля дисциплины. При обсуждении в правительстве возможных мер по отношению к низшим чинам император занял весьма определенную позицию: «…при ограниченных наших окладах пени денежные есть вещь не только невозможная, но, смело сказать можно, пагубная, есть побуждение ко взяткам и другим злоупотреблениям; воздухом жить нельзя, а у того, кто 150 рублей получает в год, имеет жену и детей, вычесть треть жалованья есть вещь несбыточная и противная здравому рассудку» —Мироненко С.В. Николай I // Российские самодержцы. М., 1994. С. 140-141..

Однако положение высшей бюрократии было совсем иным. Существенная разница чувствовалась в размере окладов высших и низших государственных служащих. К примеру, по штатам 1800 г., губернатор получал 3000 рублей в год, из которых 1800 – жалованье, а 1200 - столовые, что в 30 раз превышало жалованье канцелярского служащего.

Что же касается высших сановников, то в соответствии со штатами министерств 1802 г., параметры которого были действительны вплоть до середины века, содержание министра составляло 12 тыс. рублей, плюс казенная квартира или 1200 рублей в качестве квартирных. Стоит также сказать, что жалованье чиновников высшего ранга зачастую определялось не только штатным расписанием, но и зависело от личности чиновника, занимавшего ту или иную должность —Зайончковский П.А. Указ. соч. С. 142..

Безусловно, на характер николаевской канцелярии не могла не повлиять та кадровая политика, которую проводил император. Формировавшаяся вокруг Николая прослойка высших чиновников во многом соответствовала кадровому идеалу самого императора: ему нужны были последователи его идей, исполнители его воли. После восстания декабристов 14 декабря 1825 г. новому правителю нужны были люди, на которых он мог положиться. Несмотря на то, что после восстания декабристов при дворе заметную роль играли лица, которые выдвинулись при Александре I (М.М. Сперанский, В.П. Кочубей, Е.Ф. Канкрин), спустя уже несколько лет кадровый состав стал меняться: вперед выходили люди, которые смогли оказать Николаю поддержку непосредственно после 14 декабря 1825 г.

Члены организованного Николаем I после 14 декабря Следственного комитета также получат продвижение по карьерной лестнице. Среди членов комитета были А.Х. Бенкендорф, будущий главноуправляющий III отделением; действительный статский советник кн. А.Н. Голицын, близкий друг Александра I, сохранивший свое влияние и при Николае; П.В. Голенищев-Кутузов, генерал-губернатор Санкт-Петербурга в начале николаевского правления 1825-1830 гг.; В.В. Левашов, который за участие в подавлении восстания был произведен Николаем в генерал-лейтенанты.

Одним из ближайших соратников Николая был И.В. Васильчиков, занимавший в период с 1838 г. по 1847 г. такие крупные посты, как председателя Государственного совета и Комитета министров. Васильчиков оказался рядом с Николаем во время непосредственно восстания на Сенатской площади и настоял на жестком подавлении восстания, несмотря на то, что среди восставших был его дальний родственник. Такое же продвижение по службе получил и Д.Н. Блудов, которому было поручено составить официальную записку о происшествии на Сенатской площади.

Поскольку Николай только начал формировать вокруг себя круг приближенных и доверенных людей, то он хорошо понимал цену материальным и карьерным стимулам. Тем более для нового слоя чиновников, которые стали занимать при Николае высшие должности, основным источником дохода стала именно государственная служба, а не крупные земельные имения, как при Александре I.

Говоря о личной роли Николая в становлении бюрократической машины XIX века, нельзя не сказать о тех его личных качествах, которые определили ее полицейский характер. Сам Николай представлял себе государство как военно-полицейское ведомство, в котором вся система управления была военно-бюрократической машиной, а государственным долгом и монарха, и простого гражданина – служба этому государству. Именно после 1825 г., по мнению Р. Пайпса, в России происходит становление бюрократически-полицейского государства —Пайпс Р. Россия при старом режиме. М.: Захаров, 2012. С. 378.. Об этом также может свидетельствовать достаточно высокий процент военных на высших гражданских должностях во время правления Николая I; так, практически все министерства в тот или иной момент возглавлялись военными —Зайончковский П.А. Указ. соч. С. 142..

Рассматривая николаевскую бюрократию, мы также должны сказать об устоявшемся в умах представлении о будто бы невероятно огромном числе чиновников, которые тормозят работу управленческой машины. Однако, на самом деле, ее численность была незначительной по отношению к общему числу населения и в сравнении с другими странами Европы. В России середины XIX в. на 10 тысяч человек приходилось 12-13 чиновников, что в 3-4 раза было ниже аналогичных показателей в странах Западной Европы —Starr S.F. Decentralization and Self-Government in Russia, 1830-1870. Princeton, 1972.P. 48..

Таким образом, говоря о бюрократии эпохи Николая I, мы можем отметить некоторый парадокс системы государственной службы. Вопреки устоявшемуся мнению о разраставшемся бюрократическом аппарате, численность чиновников для такого огромного государства, как Российская империя была недостаточной, особенно это заметно при сравнении с другими странами в этот период. Несоответствие размеров бюрократического аппарата нуждам государства приводило к проволочкам и тормозило делопроизводство. Более того, нехватка профессиональных кадров вкупе с непомерно низкими окладами низшего чиновничества способствовала увеличению коррупции среди госслужащих.

Высшие сановники Российской империи, хоть и имели оклады намного выше, чем остальные служащие, в большинстве своем попадали под своеобразную кадровую политику императора, который превыше всего ценил исполнительность и выслуживание, чем высокий ум самого чиновника. Среди личных качеств государственного деятеля Николай особенно ценил преданность, поэтому зачастую отдавал в кадровых назначениях предпочтение тем деятелям, которые каким-либо образом произвели на него положительное впечатление в подавлении восстания 14 декабря.

После восстания декабристов для Николая сама идея самодержавной власти монарха стала непререкаемым догматом, который не нуждался ни в доказательствах полезности, ни в каких-либо оправданиях. Его оппозиционность по отношению к реформаторским идеям брата понималась им как возврат на твердую почву российской действительности —Очерки русской культуры XIX века. Власть и культура. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2000. С. 21. Т. 2..  Безусловно, это определило новый политический вектор, в котором стержнем общества оказывается сила, появляющаяся в обществе независимо от него, но скрепляющая его и вносящая в него единство – это власть, олицетворенная в императоре —Там же. С. 22..

ГЛАВА 2. КАРЬЕРНЫЙ РОСТ Д.Н. БЛУДОВА

2.1.  Начало службы при Александре I

Дмитрий Николаевич Блудов родился 5 апреля 1785 г. во Владимирской губернии, неподалеку от г. Шуи, в селе Романове, что было родовым имением Блудовых, в семье провинциальных дворян. Его мать, Катерина Ермолаевна, урожденная Тишина, была из новгородских дворян —Там же., а отец – Николай Яковлевич – разорившийся дворянин Казанской губернии. Он умер, когда Дмитрий Николаевич был совсем маленьким, поэтому его воспитанием занималась мать. У Дмитрия была еще сестра, которая была гораздо старше его. Она вышла замуж, когда Дмитрий Николаевич был совсем ребенком, поэтому в детские годы  все внимание матери  уделялось ему.

Дмитрий Николаевич происходил из небогатого, но старинного рода, который берет начало еще в концеX в. Запись о его происхождении появилась в Бархатной книге в 1842 г., когда НиколайI даровал Блудову герб и титул графа. Такое положение вещей было обусловлено реалиями того времени. Человек, происходивший из старинного дворянского рода, безусловно, имел бо́льший вес при дворе и в обществе и получал больше возможностей продвигаться по карьерной лестнице. Изданная в 1721 г. «Табель о рангах», согласно которой чины и должности стали предоставляться в зависимости от способностей человека и его заслуг перед Отечеством, а  не от родословной —Яковкина Н.И. Русское дворянство первой половиныXIX века. Быт и традиции. СПб, 2002. С. 7., казалось, должна была ослабить влияние родовитой знати в верхах власти. Однако приоритет древности рода все равно оставался весьма значительном в началеXIX в. Существовавшее соперничество в обществе между новой и старой знатью порождало талантливых государственных деятелей среди мелкого дворянства.

Дмитрий Николаевич получил хорошее домашнее образование: с ним занимались лучшие московские учителя и профессора университетов. Юный Блудов увлекался не только литературой, но и языками: он овладел французским, английским, латинским и древнегреческим. Он также хорошо знал немецкий и итальянский. В стороне не оставались и родственники Блудова: двоюродный дядя – известный поэт Г.Р. Державин и двоюродный брат – В.А. Озеров, их стихи регулярно звучали в доме Блудовых, прививая молодому Дмитрию тягу к литературе.

По достижении Блудовым шестнадцати лет неумолимо встал вопрос о дальнейшей его службе. Записанный еще в младенческом возрасте своим дядей Г. Р. Державиным в Измайловский полк, он был оттуда уволен по просьбе  матери. Екатерина Ермолаевна мыслила о гражданской службе для своего сына «сообразно его наклонностям и знаниям» —Там же. С. 17.. 5 июля 1800 г. Блудов поступает юнкером в московский Архив государственной Коллегии иностранных дел, находившийся под руководством Н.Н. Бантыш-Каменского. Место в Архиве Блудов получил вероятнее всего не без содействия двоюродного дяди Г.Р. Державина, бывшего тогда сенатором Российской империи, и семьи Каменских, которые были дружны с матерью Блудова.

Такой выбор места службы мог быть обусловлен некоторыми факторами. При ЕкатеринеII военная служба была привилегией дворян, в то время как основной социальной базой комплектования бюрократии с конца 1760-х гг. стали разночинцы и дети приказных, им были доступны низшие классные должности —Писарькова Л.Ф. От ПетраI до НиколаяI: политика правительства в области формирования бюрократии. // Отечественная история. 1996. № 4. С. 23.. Высшее и среднее чиновничество стало формироваться из отставных военных, что неумолимо приводило к созданию непрофессиональной прослойки чиновников. При Павле I произошло ужесточение военной дисциплины, что резко сократило число желающих молодых дворян посвятить свою жизнь военной службе. Помимо этого Павел также хотел привлечь на государственную службу разные слои населения, в связи с чем в начале своего царствования возродил обучение коллегии–юнкеров. В итоге, как пишет А.В. Романович-Славатинский, «…строгости военной дисциплины победили отвращение дворянства от гражданской …» —Романович-Славатинский А. В. Дворянство в России от начала XVIII века до отмены крепостного права. Киев, 1912. С. 145.. Число молодых юнкеров возросло настолько, что Павел велел сократить их число, часть перевести в военную коллегию, а другую часть оставить при коллегии иностранных дел: так десять  человек, —Там же. в числе которых был и   Д.Н. Блудов, попали в московский Архив коллегии Иностранных дел.

Выбор Екатериной Ермолаевной Коллегии иностранных дел был неслучаен. В то время дипломатическая служба была единственной, которая пользовалась уважением у дворян. А Коллегия была единственным учреждением, которое подчинялось напрямую императору, а не Сенату. Более того, в началеXIX в. в Коллегии иностранных дел были самые высокие жалования, к 1800 г. возросли жалования дипломатам и служителям, а расходы на все нужды Коллегии иностранных дел были увеличены вдвое и составили 1,2 миллиона рублей в год —Стегний П.В. Коллегия иностранных дел в период правления ЕкатериныII // Вестник Российского университета дружбы народов.  2002. № 1. С. 26..

По воспоминаниям современников подобная практика принятия на службу в архив была достаточно популярна в то время. Правда, М.В. Дмитриев в своих воспоминаниях весьма скромно оценивал профессиональный потенциал архива и его служащих: в то время там было «несколько сотен молодых людей, которые ничего не делали, не получали жалованья, но получали чины» —Дмитриев М.А. Главы из воспоминаний моей жизни. М.: Новое литературное обозрение, 1998. С. 165., однако истинно способные люди выходили из них людьми полезными, таким примером могут послужить Д.В. Дашков и Д.Н. Блудов —Там же..

Знания иностранных языков и недюжинные способности Блудова обратили на себя внимание, и уже через полгода он был произведен в переводчики, а в октябре 1801 г. – в коллежские асессоры. В это время он знакомится со своими будущими друзьями: братьями Тургеневыми, Андреем и Александром, Дмитрием Васильевичем Дашковым, который впоследствии познакомит Блудова с В.А. Жуковским, а тот в свою очередь – сН.М Карам-зиным, который сыграет не последнюю роль в жизни Блудова.

В личной жизни это время было знаменательно для семнадцатилетнего Блудова: он влюбился. Объектом его привязанности стала Анна Андреевна Щербатова, двоюродная сестра Анны Павловны Каменской. Девушка уже блистала в Петербургском свете и была фрейлиной при императрице Марии Федоровне. Брак с представительницей знатного рода был выгоден Блудову для поднятия своего социального статуса. Пара поженится в 1812 г., когда Блудов начнет идти вверх по карьерной лестнице и станет известным в определенных кругах.

Последовавшие первые преобразования после восшествия на престол АлександраI совпали со временем перевода Блудова в Коллегию иностранных дел и, следовательно, его переезда в Петербург.  Молодой император понимает необходимость изменений в стране, поэтому уже в    1802 г. начинает министерскую реформу, которая завершится только в  1811 г.  Под руководством М.М. Сперанского, выдвигающегося на первый план в политической жизни страны, в 1810 г. был образован Государственный совет.

Это были только первые шаги АлександраI в сфере реформирования и преобразования аппарата власти. Для реализации дальнейших идей императора, уже не только в области государственного управления, требовались хорошо подготовленные кадры, которые понимали бы необходимость перемен и смогли бы их реализовать. Для «воспитания» нового слоя профессиональных чиновников требовались изменения в сфере образования.

Свою политику в этом вопросе Александр начал с учреждения трех высших учебных заведений – университетов в Казани и Харькове и педагогического института (с 1819 г. - университета) в Петербурге. В предварительных правилах для новой системы просвещения главной целью высшего образования провозглашалось приготовление юношества к государственной службе —Уортман Р. Властители и судии…С. 98..

В то время Блудов понимал необходимость двигаться вверх по карьерной лестнице: он был обязан родственной поддержкой своему дяде, Г.Р. Державину, который отчасти способствовал его   успешному карьерному старту; в него много сил вложила его мать, и он не мог ее подвести; и девушка, в которую он был влюблен, была из дворянской семьи, которая не считала его ровней. В общем, абсолютно всё в то время диктовало Блудову необходимость подниматься вверх по служебной лестнице. Несмотря на все эти факторы, его неудавшаяся попытка в 1803 г. перейти из Коллегии иностранных дел в министерство Народного просвещения наталкивает его на мысль подать в отставку и посвятить свою жизнь литературе, к которой его всегда тянуло.

Его желание вполне объяснимо: он был воспитан на стихах               Г.Р.Державина и В.А. Озерова, имел множество друзей-поэтов и писателей, которых приобрел в Архиве, да и сам помещал в журналах свои статьи, большей частью переводные. Однако от этой идеи Дмитрия Николаевича отговорила мать, памятуя о нестабильном финансовом положении и долгах, которые оставил после своей смерти отец Блудова. После таких слов матери он перестал думать об отставке. Екатерина Ермолаевна умерла через четыре года, оставив сыну приносящее неплохой доход имение, что определило его хорошее материальное положение. Да и сам Блудов стал продвигаться по службе, пробиваясь к верхам власти. Благодаря князю А.Н. Салтыкову, который прикомандировал его к себе на постоянную службу, Дмитрий Николаевич приобретает первые навыки дипломатической службы: отправляется с дипломатической миссией в Голландию.

Я не буду подробно останавливаться на данном этапе жизни                  Д.Н.Блудова, поскольку он заслуживает отдельного исследования. Скажу лишь, что этот период активной дипломатической деятельности Блудова продлился практически до конца правления АлександраI. В течение более двадцати лет Блудов несколько раз находился с дипломатической миссией в Швеции и Англии и состоял в канцелярии И.А. Каподистрия на конгрессе Священного Союза в Вене, а в 1821 г. по поручению императора перевел на русский язык дипломатическую переписку конгрессов Священного союза —Шилов Д.Н. Государственные деятели Российской империи: Главы высших и центральных учреждений. 1802-1917: Биобиблиогр. справ. СПб, 2002. С. 90.. Период дипломатической службы заканчивается в 1822 г., когда в отставку выходит покровитель Блудова, граф И.А. Каподистрия.

Параллельно с карьерой дипломата Блудов не забывал и о своих литературных увлечениях. В 1815 г. возникло литературное общество «Арзамас» как противовес известным «Беседам любителей русского слова» — Ковалевский Е.П. Указ. соч. С. 105.. «Беседы…» были созданы в 1811 г. будущим министром народного просвещения А.С. Шишковым совместно с поэтом Державиным. «Шишковисты» придерживались консервативных взглядов, выступали против реформ русского языка, объединяя в своем лице реакцию литературную с реакцией политической —Козлова Т. А. Общественно-политический облик литературных обществ «Зеленая лампа» и «Арзамас» // Историко-правовые исследования: проблемы и перспективы. М., 1982. С. 129.. Полной противоположностью «Беседам» был «Арзамас». На деле это была борьба двух социальных группировок, которые отражали различные общественно-политические взгляды —Арзамас и арзамасские протоколы / вступ. ст. М.С. Боровкова-Майкова. Л., 1933. С. 6..

Первыми основателями «Арзамаса» можно назвать Блудова,  Дашкова и Жуковского. В это литературное общество также входили А.И. Тургенев, Н.И. Тургенев, В.Л. Пушкин, А.С. Пушкин, С.С. Уваров, П.Я. Вяземский —Ковалевский Е.П. Указ. соч. С. 108.. Как мы видим, многие члены «Арзамаса» начинали свою деятельность совместно с Блудовым в московском Архиве Коллегии иностранных дел, а часть из них – будущие декабристы.

Дмитрий Николаевич был активным деятелем «Арзамаса»: он отвечал за составление протоколов заседания, да и сами заседания проходили по большей части у него или Уварова. Вскоре общество стало расширять круг своей деятельности, приступив к изданию журнала, к которому Блудов составил программу —Там же. С. 113.. Однако деятельность «Арзамаса» клонилась к закату. В 1818 г. Блудов уехал советником посольства в Лондон, и примерно в то же время в Константинополь отправился Дашков, общество стало собираться все реже и вскоре совсем прекратило свое существование.

И хотя пути многих «арзамасцев» вскоре разошлись, некоторым из них удалось сохранить образовавшуюся между ними связь друг с другом. Так, Блудов многие письма к своим ближайшим друзьям    В.А. Жуковскому —«Арзамас». Сборник. М.: Худож. лит., 1994. С. 444. Кн. 2. и П.А. Вяземскому —Там же. С. 406. подписывалКассандра, своим «арзамасским» прозвищем.

Несмотря на то, что Блудов изберет путь государственного деятеля, литература всегда будет присутствовать в его жизни. В 1816 г. он способствовал посмертному изданию сочинений В.А. Озерова —Шилов Д.Н. Указ. соч. С. 92.. После смерти в 1826 г. Н.М. Карамзина Блудов совместно с К.С. Сербиновичем подготовили к изданию 12-й том «Истории государственности российской» по черновикам Карамзина. Общественная и научная деятельность графа Блудова выразилась и в его назначении в 1855 г.  президентом Петербургской Академии наук.

В это время Блудов снова задумывается об отставке: он не был согласен с политикой, проводимой государством, но и уйти из коллегии иностранных дел, где он прослужил 25 лет, было для него тяжело. Блудов воспользовался некоторым своим бездействием и отправился в Эмс с женой, которой требовалось лечение —Ковалевский Е.П. Указ. соч. С. 153.. По приезде домой Блудов все же решается подать в отставку. Он был настроен весьма решительно, даже успел продать свой дом на Невском проспекте,  собираясь переехать в Дерпт, посвятить себя семье и заняться написанием истории дома Романовых —Там же. С. 156.. Только предстоящий отъезд АлександраI в Таганрог замедлил подачу просьбы.

Никто тогда еще не знал, что это будет последняя поездка императора. АлександрI скончался 14 ноября 1825 г. В стране наступил период междуцарствия, которым воспользовались декабристы, выступив против императора на Сенатской площади. Воцарение НиколаяI и начавшийся процесс против декабристов  в корне изменили вектор взглядов и мировоззрения Блудова, определив всю его дальнейшую деятельность как прониколаевскую, направленную на сохранение и укрепление самодержавного строя. На этом периоде жизни Блудова я остановлюсь подробнее в следующих главах.

2.2. Государственная деятельность при НиколаеI и АлександреII

После дела о декабристах карьера Блудова пошла в гору. В 1827 г. он назначен товарищем министра народного просвещения А.С. Шишкова, ранее его идеологического соперника по литературным взглядам. В 1828 г. Блудов получает чин тайного советника и должность главноуправляющего духовными делами иностранных исповеданий, бывшего в то время в ведомстве министерства народного просвещения. Блудову было поручено привести в исполнение положения, изложенные в записке полоцкого священника Иосифа Семашко о соединении греко-униатской и православной церквей. Проведенные в период  1828-1829 гг. церковно-административные преобразования привели к слиянию двух церквей в 1839 г. В 1830 г. Блудов был награжден Императорской короной к ордену Св. Анны 1-й степени, а еще через два года – орденом Белого Орла, что совпало с его назначением на пост министра внутренних дел вместо вышедшего в отставку А.А.Закревского.

С 1832 г.  до 1839 г.  Блудов занимал пост министра внутренних дел. За труды по заведыванию министерством Блудов был награжден в   1832 г. орденом Александра Невского —Ковалевский Е.П. Указ. соч. С. 291.. А в 1842 г. НиколайI пожаловал Блудову графское достоинство, отмечая таким образом его высокие государственные заслуги. После назначения в феврале 1839 г.  министра юстиции Д.В. Дашкова,             друга Блудова, на пост главноуправляющегоII отделением СЕИВк на место скончавшегося Сперанского Блудов получает должность министра юстиции. В министерстве Блудову, по словам М.А. Корфа, были даны отличные помощники: директором стал обер-прокурор Б.К. Данзас, а вице-директором - В.П. Пальчиков, «оба люди умные, образованные, отличных правил…с твердым характером» —Корф М.А. Дневники 1838 и 1839 гг. М.: Рубежи XXI, 2010. С. 334-335..

Однако Д.Н. Блудов пробыл в должности министра юстиции чуть меньше года, после смерти в ноябре 1839 г. Дашкова Блудов был назначен Председателем департамента законов Государственного совета и главноуправляющимII отделением. Последнюю должность Блудов занимал практически до самой своей смерти в 1864 г.

Блудовым были подготовлены два издания Свода законов в 1842 г. и в 1857 г. Это был поистине обширный труд. Требовалось особое внимание и осмотрительность в такой кропотливой работе. Блудов, однако, не был застрахован от профессиональных ошибок. Так, во время создания второго Свода законов было допущено множество недочетов, опечаток и ошибок редакции, которые искажали смысл законов. Неудача Второго отделения с новым изданием Свода была заключена не только в некоторой юридической некомпетентности Блудова и профессиональной неподготовленности его сотрудников, но и в самом методе законодательства, которое соединяет в одном тексте самые важные начала и самую мелочную аргументацию, что совершенно запутывало и ослабляло действие законов —Майков П. М. Второе Отделение Собственной его императорского величества канцелярии: 1826-1882: Исторический очерк. СПб.: Тип. И.Н. Скороходова, 1906. С. 257..

В 1839 г. начинается разработка Уголовного уложения. Сначала проектом занимался П.И. Дегай, доктор права и один из ведущих юристов того времени, затем практически полностью подготовленный проект в 1840 г. перешел к Блудову. Он забраковал проект и обосновал необходимость подготовки нового. Блудов работал над проектом четыре года, хотя не внес значительных изменений в проект Дегая. Такой долгий срок может быть связан с тем, что Блудов хотел «стереть» из общественной памяти причастность Дегая к работе над Уложением и полностью оставить авторство за собой.

Император Николай I в ноябре 1848 г. изъявил желание, чтобы Блудов приступил к исправлению недостатков гражданского судопроизводства. Идея Блудова ограничиться лишь изменениями в существующем законодательстве не нашла отклика у Николая I, и вскоре Второе отделение приступило к работе над абсолютно новым проектом устава, который должен был быть утвержден в 1854 г., но смерть Николая I помешала этому.  В его правление Блудов придерживался позиции сохранения основ действующей системы судопроизводства и был сторонником лишь частичных изменений.

Начавшийся подъем либеральной мысли в связи с воцарением Александра II затронул все сферы жизни общества и буквально витал в воздухе, что позволило исследователю общественного движения Ш.М. Левину сказать о том, что именно в середине 1850-х гг. началась «настоящая история русского либерализма» —Левин Ш.М. Очерки по истории русской общественной мысли. Вторая половина XIX – начало XX века. Л., 1974. С. 348.. Настроения общественности были похожи на те, что были в стране в начале правления Александра I, однако, постепенно укрепляя свои позиции, либералы все равно нуждались в поддержке правящей бюрократии. Так, в марте 1856 г. один из лидеров - западников К.Д. Кавелин писал о больших надеждах, возлагаемых на «стариков» - таких крупных сановников, как П.Д. Киселев и Д.Н. Блудов, и все с ужасом думали, что будет, если они умрут —Барсуков Н. Жизнь и труды М.П. Погодина. Кн. XIV. СПб., 1900. С. 211.. Впоследствии Александр II привлечет к разработке и осуществлению своих реформ представителей «просвещенной бюрократии», которые уже имели достаточно государственного опыта для претворения в жизнь идей нового императора.

Уже в 1857 г. император Александр II потребовал представить проект устава гражданского судопроизводства, в ответ на это ему был предложен документ, подготовленный в 1849-1850 гг., с объяснительной запиской Блудова. В ней автор, отдавая дань идеям нового императора, критиковал существующую систему и предлагал принять новую, отличную от прежней. Блудов понимал, что устранить все недостатки путем исправления лишь некоторой части судопроизводства невозможно. Однако он также осознавал, что может возникнуть вопрос о гласности и адвокатуре, поэтому заранее предоставил императору записку, в которой говорил, что страна пока не готова к таким серьезным переменам и предлагал учредить «присяжных стряпчих» - переходный институт к адвокатуре.

Император Александр II разделял мнения главноуправляющегоII отделением, и следствием этого явилось запрещение обсуждения институтов гласности, адвокатуры и суда присяжных в Сенате. 15 ноября 1857 г. начинается обсуждения проекта гражданского судопроизводства в Сенате. С этого момента и берет свое начало история судебной реформы, которая через несколько лет немного изменит свои первоначальные очертания.

С 1857 г. по 1861 г. Блудов внес в Государственный совет  14 законопроектов. Серьезно изменив свой предыдущий проект, Блудов предложил много улучшений и новых начал, таких как введение отдельных элементов устности, гласности, состязательности, ограничения числа инстанций. Но все равно Блудов совершал ту же ошибку, что и прежде: не решался выступить за коренные преобразования, останавливаясь на полпути. Проект имел попытку компромисса между старым и новым, однако осуществлен он не был.

К осени 1861 г. стало ясно, что подготовка реформы зашла в тупик: постоянная борьба из-за взглядов на преобразования судебной системы и отсутствие единой выработанной концепции среди ее разработчиков привели к несогласованности действий в создании законопроектов.  Д.Н. Блудов и сам осознает кризис в разработке новой судебной системы, поэтому предлагает Александру II передать полномочияII отделения, касающиеся судебного вопроса, государственной канцелярии. Отказ Блудова от дальнейшего продолжения работы мог быть продиктован несколькими причинами: преобладанием в правительственных кругах настроений, не созвучных Блудову, чье руководство судебной реформой зашло в тупик —Коротких М.Г. Самодержавие и судебная реформа 1864 года в России. Воронеж., 1989.  С.93., а также давлением со стороны императора, который после проведения крестьянской реформы нуждался в более решительных преобразованиях —Ружицкая И. В. Просвещенная бюрократия (1800—1860-е гг.) М., 2009. С. 155..

Д.Н. Блудов также участвовал в работе Редакционных комиссий над вопросом отмены крепостного права. В качестве председателя Государственного Совета Блудов представил 19 февраля 1861 г. весь законопроект об освобождении крестьян на его окончательное утверждение. Александр II «начертал своим красивым и четким почерком на первой странице законопроекта «Быть по сему», а гр. Блудов контрасигнировал подпись Государя» —Семенов-Тян-Шанский П. П. Мемуары. Эпоха освобождения крестьян в России (1857-1861 гг.) в воспоминаниях бывшего члена-эксперта и заведовавшего делами редакционных комиссий. – Пг.: Тип. М. Стасюлевича, 1916. Т. 4. С. 608., таким образом, связав свое имя с одной из самых великих реформ российской истории.

В последние годы своей жизни граф Блудов болел и несколько раз находился в отпусках на лечении. Он умер 9 февраля 1864 г. в Петербурге и был похоронен на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры недалеко от могил Карамзина и Жуковского. На похоронах присутствовали Император и члены императорской фамилии, за исключением женщин, чиновникиII отделения, высшие чины, представители Академии наук и многочисленная публика —Иванов П. Граф Дмитрий Николаевич Блудов. // Русские ведомости. 1864 г. № 25. – С. 177.. Такой масштаб похорон свидетельствует о высоком статусе, которым обладал Блудов, о том, насколько значимым государственным деятелем он был для своей страны.

2.2. Д.Н. Блудов в оценках современников

Личные качества Д.Н. Блудова, его государственная деятельность, а также принимаемые им решения достаточно часто подвергались оценке среди современников. Более того, подобная оценка не была однозначной – от резко негативной до восторженно хвалебной. Конечно, подобная ситуация была связана и с разностью политических взглядов между непосредственно Блудовым и его «оппонентом», и с царившими настроениями в эпохи правления различных монархов.

Отношение к Блудову как к политическому деятелю могло быть разным, однако многие мемуаристы отмечали его высокие личностные качества: отзывчивость, доброжелательность, обаяние. П.И. Иванов, хорошо знавший Блудова, отзывался о нем, как о человеке, который «был готов оказать самое теплое, самое радушное покровительство и поддержку каждому» —Иванов П.И. Опыт биографий генерал-прокуроров и министров юстиции. СПб.: Тип. Правительствующаго Сената, 1863. С. 177.. При этом, как отмечает П.И. Иванов, не взирая на высокие государственные чины, Блудов оставался весьма небогатым человеком и совершенно «не изменил ни образа жизни, ни характера в приемах, жил очень просто, был враг роскоши и блеска, не делал различия между посещавшими его по чинам, богатству и другим подобным соображениям, а смотрел только на ум и достоинства душевные» —Иванов П.И. Указ. соч. С. 180.. П.В. Долгоруков говорил о Блудове с большой симпатией, описывая его, как «одну из самых светлых личностей нашего времени» —Долгоруков П.В. Петербургские очерки: Памфлеты эмигранта, 1860-1867. М.: Новости, 1992. С. 251..

Французский философ и писатель Ипполит Оже оставил в своих «Записках» описание 35-летнего Д.Н. Блудова: «Он был среднего роста и начинал полнеть. С первого раза лицо его не казалось привлекательным, хотя в нем не было ничего безобразного. Но оно совершенно преображалось, когда он начинал говорить. Быстрый, логический ум, обилие мыслей, живость и меткость выражений невольно заставляли признавать его превосходство над собою». —Оже И. Из записок // Русский архив. 1877. № 2. С. 252.

Говоря о способностях Д.Н. Блудова, большинство его современников находили его начитанным, образованным человеком, с великолепной памятью и совершенным знанием иностранных языков. Так, на прекрасное владение Блудовым французским языком обращает внимание И. Оже, он также отмечает его прекрасную память и знание истории, не только современной ему, но и XVII -  XVIII веков.

Как признается Оже, Блудов его просто околдовал. «С ним я [И. Оже] никогда не чувствовал ни малейшего смущения: я признавал его превосходство над собой и знал, что он слишком умен, чтобы не относиться снисходительно ко мне» —Там же.. Примерно подобную характеристику даст уже пожилому графу Д.Н. Блудову А.В. Мещерский, который слушал рассказы Блудова «с особенным удовольствием» за вечерним чаем у Карамзиных и восхищался «колоссальной памятью и запасом его [Д.Н. Блудова] знаний» —Мещерский А.В. Воспоминания М., 1901. С. 134..

А.В. Никитенко, вспоминая Блудова, писал, что ему удалось до конца своей жизни сохранить «ясность, энергию и гибкость мысли, живость воображения, неистощимое богатство своей памяти и то изящество и убедительность слова…которые столько же свидетельствовали о его высоком даровании, как и образованности, и которые составляли отличительные свойства и всегдашнюю прелесть его беседы» —Никитенко А.В. Воспоминания о бывшем президенте императорской Академии Науке гр. Д.Н. Блудове. СПб., 1864. С.7..

Литератор в душе и «арзамасец» в юности Д.Н. Блудов пронесет трепетное чувство к поэзии и литературе через всю свою жизнь. П.И. Бартенев, который некоторое время обучал внуков Д.Н. Блудова, отмечал просвещенность пожилого графа, его любовь к стихам Державина, Батюшкова и Жуковского. Как пишет П.И. Бартенев, вследствие ненависти Николая Павловича к памяти Екатерины Великой, он ничего не позволял печатать из историиXVIII в., Блудов же был весьма словоохотлив в беседах с Бартерневым, рассказывая ему различные истории екатерининской эпохи, поэтому  Бартенев внимал каждому его слову —Бартенев П.И. Воспоминания. // Российский архив. М., 1991. Вып. 1. С. 76..

«Темной» страницей в биографии Д.Н. Блудова для его современников было его участие в следствии по делу декабристов. Многие изменили свое мнение о нем и несмотря на раскаяние Блудова оставались при своем, описывая его порой как слабовольного человека, не способного отстоять свою точку зрения, или же как предателя своих друзей-«арзамасцев».

Своеобразным «камнем преткновения» в оценке современниками роли Блудова в Следственной комиссии по делу декабристов являлось участие в восстании Н.И. Тургенева, друга Блудова по «Арзамасу». Расследование восстания декабристов заставило Н.И. Тургенева скрываться в Англии, куда он отправился еще в начале 1826 г. В Донесении Блудова есть упоминание о том, что Тургенев «был требован, но не явился из-за границы для ответа» —Донесение Следственной комиссии Его Императорскому величеству. Высочайше учрежденной Комиссией для изысканий о злоумышленных обществах Всеподданнейший доклад. 30 мая 1826 г. // Русский архив. 1881. Т.2. № 4. С. 278.. Тургенев был осужден заочно на смертную казнь —Майков П.М. Указ. соч. С. 288.. Его оправдательные записки, которые он составил в скором времени, не были рассмотрены. Вернуться в Россию он смог только в 1857 г., когда император АлександрII объявил амнистию участникам восстания 14 декабря 1825 г.

В своей книге ««La Russie et les Russes», выпущенной в 1847 г., Тургенев говорит о несостоятельности и непрофессионализме Блудова. Блудов, по мнению Тургенева, не признал ошибку в рапорте, из-за которой Тургенев был осужден на смертную казнь. В Донесении говорится, что Тургенев присутствовал на собрании Северного общества совместно с Бестужевым, Торсоном и Рылеевым, на чьих показаниях и основывается текст Донесения. Однако Тургенев указывает на то, что лица, на показаниях которых строится обвинение, вступили в Общество в 1825 г., в то время как он покинул Россию весной 1824 г. и не мог присутствовать на собрании —Тургенев Н. И.  Россия и русские, 2001.  С. 144..

По словам Тургенева, еще до решения дела в Верховном Суде, внимание Блудова, редактора рапорта, было обращено на эту очевидную ошибку. Однако Блудов ее не исправил и сослался на опечатку, чем вызвал шквал критики и гнева Тургенева, который несколько раз вступал с ним в переписку, но Блудов ни разу не ответил на его письма —Он же. Ответ «Острожской летописи». Лейпциг, 1869. С. 8..

Девятая глава книги Ковалевского практически полностью посвящена доказательству невиновности Блудова в тех обвинениях, которые ему приписывает Тургенев. Ковалевский даже заводит переписку с декабристами С.Г. Волконским и Е.П. Оболенским, чтобы получить их мнение об этом. Князь Оболенский, в частности, пишет, что ни он сам, ни кто-либо из его «многочисленных спутников Сибирской жизни» не обвиняют Блудова в намеренном искажении истины или ее недобросовестном толковании. Ковалевский практически вступает в немой диалог с Тургеневым, считая своим долгом защитить своего тогда уже покойного друга от таких нападок.

Тургенев вступал в подобного рода «немые» разговоры с Ковалевским и дочерью Блудова, Антониной Дмитриевной, еще не раз. В 1867 г. и в 1869 г. Тургенев еще дважды дает развернутые комментарии на письменные упоминания о Блудове. Несправедливость своей участи он, видимо, переносит на единственного редактора Донесения, который подписал ему приговор. Он не отступает от своих слов и выносит резкие замечания о своем бывшем друге по «Арзамасу»: «Граф Блудов был плохой юрист; но отличный писатель. Он дал рапорту вид литературного произведения… [и] слишком много заботился о литературной роскоши своего произведения и весьма мало о юридических принципах, о юридической правде» —Он же. Ответы. I, на IX главу кн. "Граф Блудов и его время Е. Ковалевского"; II, на статью "Русского инвалида" о сей книге. Париж, 1867. С. 15..

Интересно, что Д.Н. Блудов однажды встретился с Александром Тургеневым, братом опального Николая, уже спустя достаточное количество времени после событий 1826 г. Эту встречу в салоне Е.А. Карамзиной описывает А.О. Смирнова - Россет: «Блудов – сама доброта и совсем незлопамятный – протянул Тургеневу руку, а тот ему сказал: «Я никогда не пожму руку, подписавшую смертный приговор моему брату». Вы можете представить себе общее смущение. Я присутствовала при этом. Госпожа Карамзина покраснела от негодования и сказала Тургеневу: «г. Тургенев, граф Блудов – близкий друг моего мужа, и я не позволю оскорблять его в моем доме. Поэтому больше неприятных встреч не будет, слуга откроет, и если приходит граф Блудов, то г. Тургенев не будет принят, и наоборот». Когда бедный Блудов вышел со слезами на глазах, Тургенев сказал: «Перемените ему фамилию, а то просто гадко, от блуда происходит». Катерина Андреевна сказала ему: «Ваши шутки здесь неуместны» —Смирнова-Россет А.О. Дневник. Воспоминания. М., 1989. С. 467..

Барон А.И. Дельвиг оставил свои воспоминания от встречи с Д.Н. Блудовым на торжестве по случаю дня рождения императрицы Александры Федоровны 1 июля 1861 г. Дельвиг относился к той группе современников Блудова, кто не мог забыть его участие в деле о декабристах. Барон отмечал, что достаточно «многие либеральные люди, и даже славянофилы, относились к нему с уважением» —Дельвиг А.И. Мои воспоминания. М.: Издание Императорского Московского и Румянцовского Музея, 1913. Т. 3. С. 124., но Дельвиг не разделял подобного чувства и отмечал, что ему сложно понять такое отношение к «человеку, написавшему донесение следственной комиссии о декабристах с явным направлением усилить их вину…» —Там же..

А.И. Кошелев, будучи прикомандирован в 1828 г. на службу к Д.Н. Блудову, также обращает внимание в своих «Записках» на то, что многие ставили Блудову в упрек написанное им Донесение Следственной комиссии. Оправдывать его Кошелев не берется, но в извинение его может сказать, что в этом деле «он [Д.Н. Блудов] уступил воле императора, как по слабости характера, так и потому, что он надеялся смягчить меру наказания для виновных, выставив многих менее преступными, чем увлеченными даже до крайностей» —Там же..

Безусловно, как отмечает П.В. Долгоруков, составление Доклада следственной комиссии нанесло нравственный удар по Блудову. Позже, уже в 1855 г. Блудов принимал активное участие в деле об амнистии князя С.П. Трубецкого. Именно П.В. Долгоруков предложил Н.Р. Ребиндеру, зятю Трубецкого, который искал возможность вызволить отца своей жены из Сибири, встречу с Блудовым. П.В. Долгоруков так вспоминает ту встречу: «Но ведь вы знаете, –сказал мне Ребиндер, – сколько Блудов виноват перед моим тестем?» «Знаю, –отвечал я, – но Блудов в том весьма раскаивается, и могу вас уверить, что он всегда готов делать добро декабристам». «Для облегчения судьбы моего тестя и моего шурина —Сын С.П. Трубецкого, Иван, не желал покидать отца и поэтому не возвращался в Петербург., - сказал Ребиндер, - я готов ехать к Блудову» —Долгоруков. П.В. Указ. соч. С. 270.!

Блудов принял Ребиндера самым любезным образом и вскоре был из организован комитет из министра внутренних дел Д.Г. Бибикова, шефа жандармов князя А.Ф. Орлова, В.Ф. Адлерберга, князя В.А. Долгорукова и непосредственно Д.Н. Блудова для рассмотрения вопроса об амнистии Трубецкого и о тех размерах, которые можно ей дать —Там же.. Однако несмотря на желание Блудова помочь Трубецкому к положительным результатам работа комитета не привела, поскольку, по словам Блудова, его идея нашла поддержку только у Д.Г. Бибикова. С.П. Трубецкой будет амнистирован только в 1856 г. императором Александром II.

Что касается оценок Д.Н. Блудова в качестве государственного деятеля, то они по бо́льшей части характеризуют его как человека мягкого и слабохарактерного, что не является положительной чертой сановника высшего ранга. Однако Д.Н. Блудову удавалось порой это компенсировать своими высокими моральными качествами.

М.А. Дмитриев описывает Блудова как человека «очень доброго, но не имевшего никакого характера; он говорил чрезвычайно много, но настоять не умел, и все его добрые намерения улетучивались в разговоре…Это был древний софист, для которого было все равно, о чем бы ни говорить, только бы говорить много и красно! На него ни в чем нельзя было положиться!» —Дмитриев М.А. Главы из воспоминаний моей жизни. М.: Новое литературное обозрение, 1998.С. 328.. Подобные черты характера Блудова, по воспоминаниям М.А. Дмитриева, были прямо противоположны качествам друга Блудова, Д.В. Дашкова —Там же..

Стоит также сказать, что в своих очерках П.В. Долгоруков обращает внимание на полную противоположность личностей Д.Н. Блудова и его предшественника на посту министра внутренних дел А.А. Закревского. Долгоруков описывает Арсения Андреевича весьма резкими словами, как человека «совершенно бездарного и даже тупоумного, чуждого всякой образованности, но довольно хитрого», для которого все «обаяние власти заключается в возможности злоупотреблять ею в пользу своего мелкого самолюбьишка и своих личных выгод…» —Долгоруков П.И. Указ. соч. С. 277-278.. Легко себе представить, как пишет Долгоруков, что Блудов не мог ладить с подобной личностью и старался избегать случаев столкновения с Закревским —Там же..

Об интересных служебных особенностях Блудова и его отношениях с подчиненными мы можем узнать из «Записок» А.И. Кошелева, в которых он говорит о новом начальнике как о человеке очень умном, образованном и крайне добрым, но с характером слабым и трусливым —Русское общество 40-50-х годов XIX в. Записки А.И. Кошелева. М., 1991. Ч. 1. С. 58.. А.И. Кошелев также подмечает интересную черту Д.Н. Блудова, отразившуюся на его последующей карьере: «он был большой «пурист» в русском слоге, и от этого он исправлял до смешного все бумаги, которые подавали ему к подписи» —Там же..

Более того, как он любил исправлять, так он не любил и почти не мог первоначально писать бумаги сам. Так, манифесты и рескрипты, написанные во время служения А.И Кошелева, по его словам, «были сочинены все мною [А.И. Кошелевым] и кн. Одоевским, но ни одно мое или его слово в них не сохранилось» —Там же.. Эта одержимость Блудова исправлять любые бумаги даже подтолкнула А.И. Кошелева к интересному эксперименту: одну, исправленную Блудовым бумагу, Кошелев на несколько недель отложил, а потом вновь подал своему начальнику, в результате, Блудов его, как всегда похвалил, но за ночь всю ее перечеркнул, не оставив практически ничего из прежних своих слов.

Однако даже несмотря на эти необычные свойства характера Блудова, Кошелев признается, что служба ему нравилась, поскольку помимо интересных заданий, которые он получал от своего начальника, Блудов также очень хорошо относился к своим подчиненным. Так, А.И. Кошелев, несколько раз представленный Блудовым к наградам, ни разу их не получал, поскольку император его все время вычеркивал и даже просил Блудова быть с ним острожным. Однако Блудов написал такой доклад о Кошелеве, что последнему даже «совестно было его читать», поскольку на его основании Кошелева уже давно следовало было произвести не в следующий чин, а прямо в статские советники. Император, прочитав доклад, усмехнулся и сказал, Блудову, что раз он этого так желает, то будет за него отвечать. Блудов же ответил, что принимает всю ответственность за представляемого ему Кошелева. В итоге, А.И. Кошелев получил чин коллежского асессора —Там же. С. 59-60..

В 1831 г. Блудов также окажет Кошелеву помощь в отправке его в Германию на лечение, выхлопотав у Николая I на это разрешение, что было весьма сложно в тот год, поскольку из-за июльской революции во Франции и последовавших затем возмущений в Германии и Польше император практически никому не разрешал отъезд в другие страны —Там же. С. 62..

Председатель Государственного совета, Д.Н. Блудов, по словам, В.И. Соллогуба, достаточно часто по вечерам был одним из множества его гостей. Поэтому в воспоминаниях В.И. Соллогуба осталась интересная оценка характера Блудова и его государственных способностей. Так, Соллогуб называет его человеком «обширного ума и непреклонных убеждений, патриотом самой высокой степени, преданным престолу, то есть России, родине» —Соллогуб В.А. Воспоминания. М.: Слово, 1998. С. 170.,  также  подчеркивая, что Блудов имел редкое в то время преимущество над другими сановниками: он «понимал и видел пользу прогресса, но прогрессапостепенного» —Там же. С. 170-171..

Однако В.И. Соллогуб отмечает и слабые стороны Блудова: по мнению мемуариста, это был характер графа – «раздражительный и желчный». Он также вспоминает весьма ироничные слова поэта Ф.И. Тютчева о Блудове: «Нельзя не признать, что граф Блудов – примерный христианин; он как никто умеет забыть обиды…которые нанес сам!» —Там же. С. 171.. В.И. Соллогуб невольно соглашается с известным поэтом, говоря о том, что в минуту вспыльчивости «граф Блудов разнесет так, что хоть святых вон выноси, а потом глядь, уже все позабыл и с ласковою улыбкою снова с вами разговаривает» —Там же..

Достаточно резкую характеристику Д.Н. Блудову как министру дает в своем дневнике за 1838 год М.А. Корф, говоря, что на этой должности Блудов «дурен и слаб» —Корф М.А. Дневники 1838 и 1839 гг. М.: Рубежи XXI, 2010. С. 248., однако «иногда по критическому своему уму, живому воображению и дару слова небесполезный член Совета» —Там же. С. 264., правда, согласно Корфу, Блудов ездит в Совет очень поздно, невнимательно слушает дела, никогда ничего не читает вперед и половину заседания проводит в болтовне с соседями —Там же.. Примерно схожую мысль в своем дневнике высказывает Великий Князь Константин Николаевич, описывая заседание Государственного совета 1 февраля 1861 г. Он пишет о том, что «Блудов много портит тем, что сам слишком много говорит и беспрестанно входит в диспуты» —Переписка императора Александра II с великим князем Константином Николаевичем. Дневник великого князя Константина Николаевича. 1857—1861. М., 1994. С. 302..

Оценка М.А. Корфа не меняется и при назначении Д.Н. Блудова на должность министра юстиции: Корф считает, что подобный выбор – самый несчастливый. Хотя к мнению Блудова Корф относится с уважением —Там же. С. 365. и характеризует его как человека «благородного, благомыслящего, умного и образованного», но все же с позиции государственного деятеля описывает его как «слабого, бесхарактерного, подверженного всем влияниям, не проникающего ни во что глубоко, не имеющего вообще никакой самостоятельности и не пользующегося никаким весом» —Там же. С. 312..

Глубокая преданность Д.Н. Блудова императору Николаю I, то трепетное чувство благоговения и почтения нашли отражение в эпизоде, описанном А.И. Кошелевым в своих «Записках». «В те дни, когда он отправлялся к императору, он был весь не свой: не слушал, не понимал того, что ему говорили, вскакивал беспрестанно, смотрел ежеминутно на часы и непременно посылал поутру сверять свои часы с дворцовскими. Зато, когда возвращался от императора, не получивши нагоняя, он был детски весел, не ходил, а летал по комнатам и готов был целовать всякого встречного. Добра делал он очень много, был доступен для всякого и готов был выслушать каждого, кому он мог быть чем-либо полезным» —Русское общество 40-50-х годов XIX в. Записки А.И. Кошелева. М., 1991. Ч. 1. С. 58..

Из окончательного текста книги Е.П. Ковалевского о Блудове были редактором или самим Ковалевским вычеркнуты строчки об оценке графа Николаем I и эволюции их отношений в течение правления императора: «Графа Блудова Николай Павлович всегда искренне уважал и употреблял с охотой и доверием, но в личном к нему чувстве он охладевал, по мере того как уклонялся от прежнего направления, и только в последний год или два опять воротился к прежним отношениям и откровенно с сочувствием стал к нему обращаться вне формальных отношений по его службе». —Цит. по: Цит. по: Эйдельман. Н.Я. Пушкин: Из биографии и творчества. 1826 – 1837. М., 1987. С. 167.

Такое отклонение от прежнего николаевского направления приведет Д.Н. Блудова к активному участию в разработке Великих реформ Александра II. Его отношение к отмене крепостного права отразилось в воспоминаниях члена-эксперта Редакционных комиссий, П.П. Семенова-Тян-Шанского. Он пишет о том, что Д.Н. Блудов «глубоко сочувствовал великому делу освобождения крестьян» и возлагал большие надежды на законодательные работы Редакционных комиссий —Семенов-Тян-Шанский П. П. Мемуары. Эпоха освобождения крестьян в России (1857-1861 гг.) в воспоминаниях бывшего члена-эксперта и заведовавшего делами редакционных комиссий. Пг.: Тип. М. Стасюлевича, 1915. Т.3. С. 158.. П.П. Семенов Тян-Шанский встречался с Блудовым в связи с уточнением кандидатуры члена-эксперта от II отделения, Блудов горячо рекомендовал профессора, известного историка-юриста Н.В. Калачова. Как вспоминает П.П. Семенов-Тян-Шанский, Блудов с большим интересом расспрашивал о работе комиссии, подборе членов-экспертов и предложил еще «достойного по своим знаниям и направлению кандидата» - младшего чиновника А.Н. Попова.

В 1858 г. Блудов был назначен членом Главного Комитета по крестьянскому делу —Семенов-Тян-Шанский П. П. Мемуары. Эпоха освобождения крестьян в России (1857-1861 гг.) в воспоминаниях бывшего члена-эксперта и заведовавшего делами редакционных комиссий. – Пг.: Тип. М. Стасюлевича, 1916. Т. 4. С. 257.. П.П. Семенов-Тян-Шанский называет его «наиболее полезным и влиятельным деятелем по крестьянскому делу в составе высших законодательных учреждений после Великого Князя» —Там же. С. 256.. Более того, Александр II, по переходе законопроекта в общее собрание Государственного совета, поручил председательствовать во всех те заседаниях, в которых его самого не будет, именно Д.Н. Блудову —Там же..

Весьма тепло отзывался о Блудове и Д.А. Милютин, которому удалось познакомиться с ним уже на склоне жизни Блудова, но даже несмотря на уже пожилой возраст графа, Милютин не мог не отметить оставшихся еще следов «его блестящих дарований, его гуманного, истинно-просвещенного взгляда на вещи…Он искренне, непритворно сочувствовал всем благим нововведениям…граф Блудов принимал весьма деятельное участие в ходе крестьянского дела, так же как и во всех других важных законодательных работах последних лет» —Милютин Д.А. Воспоминания. 1863-1864. М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2003. С. 396..

Таким образом, изучив оценки современников о деятельности Д.Н. Блудова, мы можем попытаться представить себе то место, которое он занимал в сложившейся бюрократической системе, те качества, которые способствовали улучшению его позиций и то, как на это реагировало его ближайшее «высокое» окружение. Резюмируя мнения его современников, мы можем сказать, что практически все они отмечали прекрасное образование, живой ум, великолепную память и знания языков, обаяние и харизму, которая удерживала внимание слушателей на нем.

Однако как государственный деятель он, по воспоминаниям  его современников, был характером слаб и мягок, что было, на первый взгляд, отрицательной чертой для сановника. Правда, не будем забывать, что расцвет карьеры Д.Н. Блудова пришелся на правление НиколаяI, которому, скорее, требовались подчиняющиеся исполнители, чем гнущие только свою линию самостоятельные чиновники. В памяти своих современников Д.Н. Блудов, в целом, оставил положительные воспоминания, исключая разве что эпизод его биографии, связанный с участием в Следствии по делу декабристов. Несмотря на то, что именно этот пункт его карьерного пути обозначил начало возвышения, Д.Н. Блудов чувствовал свою ответственность перед декабристами и, по возможности, старался принимать посильное участие в устройстве их судеб, когда это стало возможным.

ГЛАВА 3. СЛУЖЕБНЫЕ СТРАТЕГИИ

3.1. Донесение Следственной комиссии

После произошедшего восстания Николаю необходимо было дать официальный комментарий о случившемся, иначе слухи могли вызвать в стране еще больший резонанс. Николай обращается за помощью к  Н.М. Карамзину, человеку, которому доверял Александр. Карамзин советует для составления сообщения для завтрашней газеты привлечь Блудова. Вечером 14 декабря Блудов был вызван в Зимний дворец императором, чтобы в кратчайшие сроки составить официальную записку о происшествии, «от которого столица находилась в ужасе» —Вигель Ф.Ф. Записки. М., 1928. 2 т. С. 269..

Спокойная и размеренная жизнь сорокалетнего Блудова, который уже собирался уходить в отставку, слишком резко дала новый виток. Блудов, сам того не ожидая, оказался в эпицентре политических событий, один на один с императором и задачей написать своеобразный политический памфлет. Вопрос был в том, справится ли Блудов с той ответственностью, которую на него «обрушил» император. Блудов не растерялся: применив свой литературный талант и некоторые «иронические приемы» «Арзамаса», он написал сообщение о произошедшем 14 декабря, придерживаясь официальной точки зрения государства.

Это правительственное сообщение, составленное Блудовым той же ночью, уже 15 декабря под анонимным авторством появилось в прибавлении к № 100 Санкт-Петербургских ведомостей. Для Блудова как выразителя взглядов императора необходимо было решить в своем сообщении две задачи на тот момент: 1) подтвердить легитимность власти НиколаяI; 2) проинформировать общество о восстании на Сенатской площади —Готовцева А.Г., Киянская О.И. Указ. соч. С. 478..

Обосновать законность восшествия Николая на престол не составило бы литератору Блудову особого труда. Однако оповестить людей о произошедшем мятеже таким образом, чтобы завуалировать невыгодные самодержавию факты и сделать акцент на достоинстве и великодушии императора, мог лишь тот человек, который по своим внутренним убеждениям был согласен в правильности действий императора. И это было уже не просто «упражнение в писательстве», а задача для государственного деятеля, который мог донести до общества точку зрения государства не в искаженном виде.

Свое сообщение Блудов начинает с настоящего литературного вступления: «Вчерашний день будет без сомнения эпохою в истории России» —Санкт-Петербургские ведомости. 1825. 15 дек. № 100. Прибавление. С. 1.. Такое некоторое двусмысленное начало наталкивает на вопрос: а что из этих двух события – восшествие на престол Николая или подавление восстания – по мнению Блудова определит 14 декабря как эпоху? В официальном сообщении Блудова это, безусловно, коронация Николая, которая была омрачена бунтом.

В первом же абзаце Блудов решает свою первую задачу: он говорит, что Николай «…воспринимает венец СВОИХ предков, принадлежащий ЕМУ, и вследствие торжественного, совершенно произвольного отречения … Константина Павловича, … и в силу коренных законов Империи о наследии престола» —Там же..  Здесь Блудов акцентирует внимание на двух вещах: официальном отречении Константина и на законах Российской Империи. И он, и Николай знали, что официального документа, подтверждающего отречение Константина, прислано не было, но ведь Блудов и не говорит об официальности, а только о «торжественности» и «произвольности», что не всегда одно и то же. Существующий закон Павла о престолонаследии сама императорская семья могла трактовать в ту сторону, в которую ей это было необходимо. Таким образом, Блудов не говорит всей правды, а скрывает за витиеватыми формулировками те «слабые места», которые могли бы обнажить истинное состояние происходящего в царской семье.

Решению своей второй задачи Блудов уделяет все оставшееся место. Блудов описывает сам процесс восстания, безграничное милосердие Николая к бунтовщикам, первые аресты и раскаяния заговорщиков и суд над ними, который скоро последует.

Стоит отметить, что Блудов очень осторожен в определении произошедшего и ни разу в своем сообщении не использует слово «восстание», а говорит о «бунте» или «мятеже». Этому может быть несколько объяснений. Николай сам еще не до конца осознавал масштабы деятельности заговорщиков, чтобы применять термин «восстание», которое ассоциируется с бо́льшей численностью участников и невольно в сознании  русского народа могло бы быть связано с масштабным восстанием Степана Разина. Блудов также мог заведомо не употреблять «восстание», чтобы снизить эмоциональную окраску слова и не вызывать ненужного страха у людей.

Также исключение из употребления слова «восстание» могло быть связано с недавно произошедшей Мадридской революцией 1808 г., которая привела к войне за независимость в Испании. Николаю точно не нужны были лишние параллели с революционной Европой. Тем более дальнейшие события на Пиренейском полуострове в 1820-1823 гг. оказали большое влияние на декабристов.  Как отмечал М.П. Алексеев, декабристы во многом брали пример с испанских революционеров: так, «…неудавшийся поход    С.И. Муравьева-Апостола на Киев и Москву был задуман как повторение движения колонны Риего…, а проект конституции С.П. Трубецкого частично был основан на испанской конституции 1812 г.» —Алексеев М.П. Очерки истории испано-русских литературных отношений XVI-XIX вв. Л., 1964. С. 135-136.. Влияние испанских событий действительно было нешуточным: уже во время расследования Следственный комитет обращался к министру иностранных дел К.В. Нессельроде с просьбой о переводчике с испанского для разбора бумаг Д.И. Завалишина —Эдельман О.В. Следствие по делу декабристов. – М., 2010. Она же. Следственный Комитет по делу декабристов: организация деятельности // 14 декабря 1825 года: источники, исследования, историография, библиогр.: вып. II. СПб.; Кишинев, 2000. – С. 211.. Д.Н. Блудов в секретном приложении к Донесению признавал, что производился розыск насчет «западного участия» в событиях, однако «по точнейшим исследованиям оказывается, что нет основательных причин питать сия подозрения» —Цит. по: Эйдельман. Н.Я. Пушкин: Из биографии и творчества. 1826 – 1837. М., 1987. С. 87-88.. Сам Николай I при этом тоже осознавал, что активный поиск связей декабристов с другими странами может привести к ухудшению отношений с западными державами —Там же. С. 88..

Блудов во многих своих формулировках преуменьшает силы восставших, таким образом существенно принижая масштаб и значимость выступления. Число восставших Московского полка варьируется в сообщении от 300 до 400 человек, хотя на самом деле их было около 670. Среди восставших Гвардейского Морского Экипажа и Лейб-Гренадерского полка было около 2350 солдат —Численность восставших дана по: Нечкина  М. В.  Декабристы. М.: Наука, 1982. С. 110., в то время как Блудов определяет их численность как «несколько рот двух полков и Морского экипажа» —Санкт-Петербургские ведомости. 1825. 15 дек. № 100. Прибавление. С. 2.. Показательна еще одна фраза Блудова: «Они [солдаты] были слепым орудием [зачинщиков – Е.П.] … провозглашение имени Цесаревича Константина Павловича и мнимая верность присяге ... служили только покровом настоящему явному намерению замысливших сей бунт…» —Там же..

Таким образом, Блудов изображает восстание с двух разных точек зрения. С одной стороны, это единичный локальный мятеж с небольшим количеством участников. С другой – Блудов определяет произошедшее на Сенатской площади как первый «симптом революционной заразы», то, что могло привести к смуте и возмущениям во всей стране. В своем сообщении Блудов ничего не говорит о причинах восстания. Это во многом объясняется тем, что сам император тогда не до конца понимал истоки заговора.  О цели восставших Блудов говорит, что двигало ими лишь желание «навлечь на Россию все беды безначалия», более на эту тему ничего сказано не было. Однако, по мнению декабриста А.Е. Розена, Блудов знал о целях восстания намного больше, чем показал в своей статье, поскольку «был в дружбе и в связи со многими главнейшими членами тайного общества» —Розен А.Е. Указ. соч. С. 191..

Блудов одним из первых пытается провести деление участников мятежа на группы —Готовцева А.Г., Киянская О.И. Указ. соч. С. 480.. Таких групп у него две: зачинщики бунта и обманутые солдаты. Эта градация определит и дальнейшую участь восставших: зачинщиков ждет суд, а тем, кто раскаялся в своем минутном заблуждении, император дарует прощение. Здесь Блудов подчеркнуто намекает  и  на милосердие императора НиколаяI, и на наказание, которого заговорщики избежать не смогут. Это должно служить предостережением для тех, кто захочет обратить свои силы против царской власти: зачинщиками не удастся избежать суда.

Интересно, что в сообщении не содержится более никаких подробностей об участниках восстания. Мне думается, что это может быть связано с нежеланием Николая давать слишком много информации во избежание лишних слухов. Власть также опасалась повторения событий, поскольку в числе восставших было большое количество представителей российской знати, оставивших на свободе друзей и родственников, которых нельзя было открыто объявлять врагами.  Единственный, кого можно «узнать», - это П.Г. Каховский, «гнусный человек  во фраке», который смертельно ранил генерала М.А. Милорадовича.

В заключительной части своего сообщения Блудов делает акцент на незыблемости и непоколебимости самодержавного строя в России. Случившиеся на Сенатской площади, по словам Блудова, «…лишь минутное испытание, которое будет служить лишь к ознаменованию истинного характера нации, непоколебимой верности…и общей преданности…к их законному монарху» —Санкт-Петербургские ведомости. 1825. 15 дек. № 100. Прибавление. С. 2.. Этот тезис во многом определит дальнейшую политику государства в отношении тайных обществ в России.

Составленное Д.Н. Блудовым официальное объяснение правительства о произошедшем 14 декабря еще несколько раз перепечатывалось в других изданиях —Московские ведомости. 1825. 23 дек. № 102. С. 3577-3578; Русский инвалид, или Военные ведомости.1825. 19дек. № 300.С. 1206-1208;Севернаяпчела. 1825. 19дек.

№ 152; Journal de St. Petersbourg. 1825. 15/27 decembre.№ 151. С. 635-636..  Полный вариант статьи министр иностранный дел   К.В. Нессельроде одновременно направил как циркуляр российским посланникам за границей для передачи иностранным посольствам —Потапова Н. Д. Основания к расследованию деятельности “тайного общества” в конце 1825 года: фальсификация дела // Проблемы социального и гуманитарного знания. Сборник научных работ. Европейский университет в Санкт-Петербурге. – 1999. – Вып. 1. – С. 124.. Николай остался очень доволен работой Блудова, которому удалось с необходимым литературным изяществом воспроизвести картину случившегося 14 декабря, не углубляясь в идеологические подробности восстания и придерживаясь точки зрения власти. Блудов умело дозировал выдаваемую информацию и по возможности изменял ее в пользу государства. Он не врал о случившемся, он «недоговаривал» некоторые подробности, которые народу не обязательно было знать. В тот сложный для НиколаяI момент его жизни он нашел человека, который мог мастерски излагать его позицию и быть проводником его идей. Упускать такие кадры Николай не хотел.

Для самого Дмитрия Николаевича это был переломный момент в его жизни. Ему пришлось в одно мгновение отказаться от своих ранних политических взглядов, мыслей, идей и отстаивать лишь одну «истинную и верную» точку зрения – императора и государства. Сложно что-либо точно сказать о личных внутренних переживаниях Блудова на этот счет, однако, возможно, его следующее признание относилось именно к этому периоду его жизни: «Я уже давно принес его (мое самолюбие) в жертву моим обязанностям в отношении к Государю». —Цит. по: Калашников М.В. Указ. соч. С. 97.

3.2. Министерская должность (1832-1839 гг).

Карьера Д.Н. Блудова после его участия в работе Следственной комиссии по делу декабристов резко пошла в гору. Уже в 1832 г. он был назначен министром внутренних дел, пробыв на этом посту семь лет. Назначение Блудова на этот пост было связано с несколькими событиями. Безусловно, сам освободившийся пост министра внутренних дел был связан с неудавшимся управлением этим ведомством А.А. Закревским, который подал в отставку после неудачи в борьбе против эпидемии холеры в Москве в 1830-1831 гг. Более того, обстановка в стране также накалилась из-за начавшегося в августе 1831 г. польского восстания, поэтому Закревский, чьи меры привели к еще большему распространению холеры, подал в отставку —Подробнее см.: Выскочков Л. В. Финляндский генерал-губернатор А. А. Закревский (1823-31) // Санкт-Петербург и страны Северной Европы. СПб., 2004..

В то же время случившееся восстание в Варшаве послужило катализатором к изменению системы управления в автономной Польше. С этой целью в 1831 г. был создан специальный комитет, который занимался всеми делами, связанными с управлением Царством Польским после восстания. Так, в августе 1831 г. в системе Государственного Совета был образован комитет по делам Царства Польского, просуществовавший до 1841 г. В ведении комитета были вопросы административного, судебного и финансового характеров, помимо главного предмета обсуждения – преобразования всего государственного управления Царства Польского —Высшие и центральные учреждения России. 1801-1917. СПб. 2000. Т. 1. С. 73..

Комитет возглавил князь В.П. Кочубей как председатель Государственного Совета. В комитет входили ведущие государственные деятели николаевской эпохи: граф И. В. Васильчиков, Н. Н. Новосильцев, князь А. Н. Голицын, князь И. Ф. Паскевич, граф К.В. Нессельроде, граф П.А. Толстой, граф С.В. Грабовский, Д.В. Дашков, Ф.И. Енгель и Д.Н. Блудов —Там же.. Несмотря на то, что постоянный характер работа комитета имела только до 1834 г., вероятнее всего, Д.Н. Блудов смог зарекомендовать себя перед императором, поскольку уже в следующем месяце он был назначен членом Комитета Западных губерний (1831-1848), созданного для проведения комплекса мероприятий в связи с волнениями в западных губерниях, вызванными восстанием в Польше —Там же..

Таким образом, возможно, император оценил участие Блудова в работе комитетов, а преданность Блудова императору в моменты потрясений и восстаний и его готовность в любой момент исполнить приказ НиколаяI обеспечило ему продвижение по службе. Во время Польского восстания он заверял императора, что «всегда, особливо же в нынешних обстоятельствах, готов всеми своими удовольствиями, расчетами, надеждами, как и самим собою, жертвовать службе Его Величества» —Блудова А.Д. Записки // Русский архив. 1872. №7/8. Стб. 1295..

Мы осветим основные преобразования, произошедшие в министерстве внутренних дел в период его управления Д.Н. Блудовым. Свою деятельность он начал с мер по сокращению делопроизводства в министерстве. Подобные мероприятия начали приводиться еще с начала 1831 г. после обсуждения этого вопроса в Государственном совете. Так, были упрощены сношения министерств с Сенатом; департаменты различных министерств теперь могли связываться между собою, помимо министров; министерствам, по согласованию с министром финансов, также были разрешены небольшие расходы, не дошедшие в государственную роспись; окончательное решение некоторых вопросов, связанных со службой чиновников, теперь предоставлялось не Комитету министров, а самим министрам. Д.Н. Блудов продолжил тенденцию к сокращению переписки и в 1833 г. заменил «особенные по каждому распоряжению циркуляры одним общим печатным, чем действительно значительно упрощался способ опубликования циркулярных распоряжений» —Министерство внутренних дел: исторический очерк, 1802-1902 / Сост. С.А. Адрианов. СПб., 1901. С. 52.. На первых порах подобные меры дали положительные результаты: к 1833 г. количество дел снизилось до 17052, в то время, как в 1827 г. из было около 35000. Однако сложность дел в департаментах постоянно возрастала, наблюдался также рост естественного делопроизводства, который был связан с усложнением жизни, на эти факторы осуществленные меры повлиять не могли, и к 1834 г. количество дел снова увеличивается уже на 2500, поэтому возникла необходимость введения новых штатов.

В том же году были открыты статистические комитеты, на необходимость которых указывал еще в 1803 г. В.П. Кочубей. Теперь при Совете министра было учреждено Статистическое отделение, а в губерниях были открыты статистические комитеты. В этот же год были утверждены новые штаты Министерства внутренних дел для Канцелярии Министра, Статистического отделения и для Департаментов: полиции исполнительной, духовных дел и хозяйственного. При прежних штатах были оставлен Медицинский департамент и Совет министра, что же касается общей суммы, ассигнованной на министерство внутренних дел, то она составила 453810 рублей —Варадинов Н.В. История министерства внутренних дел. СПб: Тип. министерства внутренних дел, 1862. Ч. 3. Кн. 1. С. 34.. Стоит сказать, что на этом расширение штатов не закончилось: в 1839 г. количество должных лиц в Канцелярии министра возросло с 51 чел. до 68 чел., в Департаментах: полиции исполнительной с 42 чел.до 47 чел., хозяйственном – с 48 чел.до 61 чел., духовных дел – с 25 чел. до 27 чел.; статистическое отделение осталось без изменений. Более того, ассигнование выросло до 1091043 рублей —Адрианов С. А. Министерство внутренних дел. Исторический очерк. 1802 -1902. СПб., 1902. С. 53..

В 1836 г. произошло полное преобразование медицинской части. До этого момента в министерстве существовали Медицинский департамент, Медицинский Совет и Генерал-Штаб-Доктор по гражданской части, которые делили обязанности между собой —Тарасова И. А. Роль и место структурных подразделений Министерства внутренних дел Российской империи в осуществлении социальной функции государства // «Черные дыры» в российском законодательстве. 2012. № 3. С. 23.. В 1836 г. управление гражданской медицинской частью было передано Медицинскому департаменту и Департаменту казенных врачебных заготовлений. В Медицинский департамент была включена Канцелярия генерал-штаб-доктора, а Департамент казенных врачебных заготовлений представлял собой управление хозяйственное, которое осуществляло заготовку хранение и распределение нужных для армии и флота, а отчасти и гражданского ведомства, лекарств и материалов —Адрианов С.А. Указ. соч. С. 53..

Таким образом, главную роль в управлении всей медицинской части в России стал играть Медицинский департамент. Также из ведения министерства внутренних дел вся строительная часть была передана в 1832 г. в Главное управление путей сообщения и публичных зданий, туда же перешло отделение Департамента государственного хозяйства и публичных зданий —Варадинов. Н.В. Указ. соч. С. 31..

Безусловно, одним из самых важных преобразований Д.Н. Блудова на посту министра внутренних дел была разработка Общего наказа гражданским губернаторам, который был призван определить правовое положение губернаторов, окончательно запутанное вследствие введения министерской системы,  восстановить его в роли «хозяина губерний» и  полностью подчинить министерству внутренних дел.

Согласно высочайше утвержденному 3 февраля 1832 г. мнению Государственного совета вопрос об общем преобразовании в губерниях перешел на рассмотрение Министерства внутренних дел —Бикташева А.Н. Антропология власти: казанские губернаторы первой половины XIX века. М, 2012. С. 78.. Работа над проектом Наказа и непосредственными преобразованиями в сфере губернского управления шла в течение следующих пяти лет под руководством Д.Н. Блудова. Результатом стали несколько законодательных актов, а именно Наказ гражданским губернаторам —ПСЗ-2. № 10303., Положения о порядке производства дел в губернских правлениях —Там же. № 10304, Положения о земской полиции —Там же. № 10305., Наказ чинам полиции со следующими к нему особыми постановлениями —Там же. № 10306 и Положения о земской почте —Там же. № 10307..

Проекты этих документов были рассмотрены в Государственном совете в течение 1837 г. и 3 июня были удостоены Высочайшего утверждения. Судя по переписке Д.Н. Блудова и его близкого друга Д.В. Дашкова, бывшего тогда министром юстиции, проекты были практически готовы уже к концу сентября 1836 г.: «…проекты о Губернском и Уездном Полицейском Управлении, приведены уже много к совершенному окончанию, и в самом скором времени будут представлены на рассмотрении Государственного Совета…» —РГИА. Ф. 1282. Оп. 3. Д. 61. Л. 1.. Более того, Блудов предлагает Дашкову внести, если он желает, замечания в часть об отношениях «Губернского Начальства к предполагаемой, на основании составленнаго Министерством Юстиции особого проекта, Губернской опеке» —Там же. Л. 1-2.. К сожалению, ответ Дашкова нам из этих документов неизвестен, поэтому мы можем лишь предполагать о сделанных им изменениях.

Процедуру согласования проектов с Государственным Советом нам раскрывает переписка между Д.Н. Блудовым и государственным секретарем М.А. Корфом. Первое письмо датировано 22 декабря 1836 г., в нем Блудов отправляет Корфу «проекты Положений и Наказов для мест и лиц Губернского и Уездного управления <…>,  приложение с особыми наставлениями на случай заразительных и эпидемических болезней» —Там же. Л. 3., а также проекты об образовании сельской полиции и правил для действия земских судов и Земских исправников, составленные и отправленные ему еще в 1832 г. гр. Левашевым —Левашов Василий Васильевич (1783-1848) – военный и государственный деятель, в 1832 году был назначен Киевским военным губернатором и одновременно генерал-губернатором Подольским и Волынским. для его Киевской и Подольской, Волынской губерний, и одобренные позже Графом Гурьевым —Гурьев Александр Дмитриевич (1785-1865) – военный и государственный деятель, с 1835 г. по 1837 г. был киевским, черниговским и полтавским военным губернатором, а также занимал пост подольского и волынского генерал-губернатора. » —РГИА. Ф. 1282. Оп. 3. Д. 61. Л. 4..

В следующих письмах от 29 декабря Блудов отправляет расписание срочных донесений, представляемых губернаторами Сенату и Министерствам, всем, кроме Морского, от него  таких сведений на 29 декабря еще не поступило —Там же. Л. 6. (ответ придет только 17 марта). Затем 23 января 1837 г. Блудов просит внести еще несколько дополнений к «внесенному (мною) на рассмотрение Государственного Совета проекту Наказа…» —Там же. Л. 10.. Ответ от Корфа приходит 17 февраля, в своем письме просит уточнить, «на каких статьях Свода Законов основаны статьи Нового проекта, и что сими последними статьями отменяется, дополняется или изменяется в существующих законах» —Там же. Л. 13.?

В письме от 2 марта Блудов отправляет ему в приложении записку о показаниях, на каких статьях Свода Законов основывается его проект, а  также  говорит о том, что эта записка к первым трем частям проекта, на следующие части он отправит в случае «успеха сопоставления оных с должной осмотрительностью  и сообразно первому ответу» —Там же. Л. 14.. Оставшиеся части объяснения были отправлены министром внутренних дел в течение марта месяца.

3 апреля 1837 г. Корф пишет Блудову: «…рассмотрели внесенный проект, заключения – в журналах, но! признали нужным сообщить их прежде подписании на разсмотрение…» —Там же. Л. 21.. Государственный секретарь просит посмотреть проекты, вернуть их, если вдруг есть несогласия. Проекты журналов Департамента Законов Государственного совета были возвращены Блудовым на следующий день с ответом: «…соглашаясь вообще с замечаниями и суждениями Г.Г. членов Департа Законов по сему делу, я подписал журналы, в коих оные означены…» —Там же. Л. 23..  Правда, 26 мая Блудов отправляет письмо делопроизводителю А.Д. Боровкову с просьбой прислать на один день проект Наказа из-за резолюции П.Д. Киселева. В дальнейшим проект оставался без изменений, по крайней мере, в той официальной переписке, которая велась между министром внутренних дел Д.Н. Блудовым и государственном секретарем М.А. Корфом, они отражены не были.

Из переписки Блудова и Корфа мы можем частично восстановить работавших над проектом. В разработке участвовали и непосредственно министерства, как, к примеру, Министерство юстиции, с подачи которого был разработан проект Губернской Опеки. Идеи об образования сельской полиции, правил для действия земских судов и Земских исправников были взяты, по словам Блудова, из проекта 1832 г. под авторством гр. Левашова.

Внесло свои коррективы и учреждение Министерства государственных имуществ, поскольку в самый последний момент по резолюции П.Д. Киселева значительная часть параграфов VIII отделения была изменена в связи с изъятием части функций у губернаторов, поскольку председатель палаты государственных имуществ фактически ведал некоторыми внутренними делами губернии – крестьянами, школами, больницами, – создавая этакое «государство в государстве».

После восстановления губернатора в роли хозяина губернии, необходимо было реформировать систему управления в уездах. Еще со времен Екатерины II исполнительно-распорядительные функции осуществлял нижний земский суд во главе с капитан-исправником, но контроль над таким количеством населения столь незначительным количеством чиновников был малоэффективен. Таким образом, усиление централизации административного аппарата требовало введения низших, первичных должностных лиц, которые могли бы непосредственно обеспечить связь между уездными властями и местными жителями.

Для этого в 1837 г. в положении “О Земской полиции» были введены «новые заседатели, заведующие уездными участками или станами, и называющиеся становыми приставами». Они назначались губернаторами из тех кандидатов, которые представлялись уездным дворянским собранием. Также, согласно новому положению, «полицейским местом в уезде является земский суд под председательством земского исправника, состоящий из заседателей «из числа дворянства и поселян» —Министерство внутренних дел…С. 62.. Дворяне избирают исправника и старшего заседателя, крестьяне – сельских заседателей, а губернские правления – остальных.

Д.Н. Блудов покинул пост министра внутренних дел в конце 1839 г. Достаточно подробно причины смены должности и ходившие слухи вокруг последующих назначений описаны в дневнике М.А. Корфа за 1839 год. Впервые Корф записал о возможных кадровых перестановках 3 февраля 1839 г.: «в городе носятся какие-то черные слухи насчет Блудова и Уварова. Уверяют, что они оба в опале и скоро будут сменены» —Корф М.А. Дневники 1838-1839 гг. М.: Рубежи XXI, 2010. С. 270.. Корф достаточно прямолинейно оценивает деятельность Блудова на посту министра, говоря, что он в «свое почти десятилетнее управление министерством внутренних дел, утратил всякое доверие и уважение не только своих подчиненных, но всей вообще публики, а вероятно, и Государя» —Там же..

Критика М.А, Корфа направлена на проведенную в министерстве внутренних дел политику, которая, если будет продолжена, превратит министерство внутренних дел из огромнейшего в России в почти фиктивное —Там же. С. 271.. Так, у ведомства было отнято почти всякое влияние на губернаторов, которые теперь больше боялись секретной полиции, затем «иностранные колонии и все части сельского хозяйства» были отданы в ведомство министерства имуществ, дела униатского вероисповедания были переданы обер-прокурору Синода, далее, Медико-хирургическая академия была подчинена военному министерству, и теперь, как пишет Корф, от министерства внутренних дел отделяют управление иноверными исповеданиями и передают в ведение министерства народного просвещения. —Там же. С. 270-271.

Конечно, как пишет Корф, подобные слухи могут быть придворными интригами, однако слухи пророчат на место нового министра внутренних дел малороссийского генерал-губернатора графа А.С. Строганова. Подобные разговоры в Петербурге также появлялись из-за тяжелой болезни М.М. Сперанского, поскольку в случае его смерти необходимо было назначать нового главноуправляющего II отделением, следовательно, требовались кадровые перестановки. За несколько дней до смерти Сперанского, Корф записал в своем дневнике предположение о том, что место Сперанского займет министр юстиции Д.В. Дашков, а Д. Н. Блудов станет на место Дашкова, руководить министерством внутренних дел будет киевский генерал-губернатор Д.Г. Бибиков —Там же. С. 274..

В результате, кадровые перемещения разрешились несколько по-другому: Д.Н. Блудов и Д.В. Дашков были произведены в действительные тайные советники, Дашков занял все должности Сперанского, а Блудов стал новым министром юстиции, граф Строганов, зять князя В.П. Кочубея.  был назначен министром внутренних дел —Там же. С. 281..

Говоря о деятельности Д.Н. Блудова на этом посту, необходимо отметить главную его заслугу – это создание Наказа гражданским губернаторам, которое привело к укреплению централизации государственного аппарата вследствие окончательного «перехода» губернаторов «под крыло» министерства внутренних дел. Губернаторы, таким образом, выступали своеобразным «оком царя», поскольку были обязаны, с одной стороны, жестко держать управление на местах, а с другой стороны, регулярно отчитываться о своей деятельности посредство ежегодных отчетов. Последующая централизация аппарата управления выражалась также во введении трехзвенной системы земской полиции: земский суд – становой пристав – выборные от населения.

Что касается непосредственно реформирования самого ведомства, то Д.Н. Блудов стремился к регламентации деятельности отделов и департаментов, что приводило бы к сокращению делопроизводства и ускорению процесса рассмотрения дел, с чем и связаны выведения некоторых департаментов из ведения министерства внутренних дел. Однако даже увеличение штатов и ассигнований не привело к долгосрочному сокращению объемов делопроизводства, даже после ухода Д.Н. Блудова с должности это будет оставаться насущной проблемой —Блинов И. Губернаторы. Исторический очерк. СПб., 1905. С. 161..

3.3. Тактика организации разработки Уголовного уложения (1845 г).

Законотворческая деятельность Д.Н. Блудова включает в себя не один и  даже не два пункта. Тут и два Свода Законов для Российской Империи, всевозможные местные Своды и созданные для Царства Польского процессуальные кодексы. Однако мне бы хотелось подробнее остановить внимание на первом и единственном дореволюционном уголовном кодексе Российской империи, который был создан Д. Н. Блудовым. Теоретические положения этого уложения были разработаны еще М. М. Сперанским, организационные вопросы легли на плечи Д. В. Дашкова, а после его смерти закончить разработку проекта и реализовать его необходимо было именно Блудову.  Практически полностью подготовленный проект перешел к нему из рук П. И. Дегая, одного из ближайших соратников Д.В. Дашкова.  Однако реализован данный проект не был. Здесь, я думаю, стоит подробнее остановиться на истории создания разработанного П.И. Дегаем Уложения, на личности самого составителя проекта и на причинах, по которым Д.Н. Блудов забраковал работу Дегая.

С подачи Д.В. Дашкова ко Второму отделению был прикомандирован     П. И. Дегай, который должен был вести работу по подготовке уголовного уложения и устава уголовного судопроизводства. Павел Иванович Дегай (1792-1849 гг.)окончил юридический факультет Харьковского университета и получил степень доктора права. С 1815 г. начинает карьеру в Министерстве юстиции на судебных и административных должностях, а в 1842 г. уже получает звание сенатора. Дегай был одним из ведущих юристов того времени, хотя и не дослужился до верхов административной лестницы. Им было написано более десятка различных книг по юриспруденции, а его «Учебная книга российского гражданского судопроизводства» надолго стала основным учебником по гражданскому судебному процессу вплоть до судебной реформы 1864 года. Несмотря на то, что именно Дегай был назначен ответственным за разработку проекта Уголовного Уложения, его нельзя отнести к числу чиновников, серьезно влиявших на законодательную политику государства. Он не имел весомого политического авторитета при дворе и поэтому был вынужден согласовывать все свои действия с вышестоящими начальниками. Во многом из-за этого для политико-правовых взглядов Дегая характерен некоторый конформизм, а в целом их можно определить, как умеренно-консервативные —И.В. Архипов. Систематизация уголовного законодательства России в 30-70-е годыXIX века. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1997. С. 58..

В помощь Дегаю были затребованы из Министерства юстиции В.В. Ленц и В.Я. Можневский, из Министерства Финансов – К. Я. Циммерман, ранее работавший над сводом законов. Также под руководством Дегая работали и некоторые чиновники Второго отделения: Н.И. Кутузов, С.Н. Урусов (впоследствии главноуправляющий отделением), И.Д. Делянов (впоследствии министр народного образования). В октябре 1839 г. в отделение на работу поступили выпускники С.-Петербургского университета В.Н. Карамзин (сын Н.М. Карамзина), А.И. Васильчиков (сын председатель Государственного Совета И.В. Васильчикова, впоследствии знаменитый земский деятель) —Там же. С. 57-58.. К этому «комитету Дегая» —Так его называет Р.М. Губе в своей работеHistoriyaprawakarnegorusskiego.Warszawa, 1872.S. 38-39. был прикомандирован от кодификационной комиссии Царства Польского Р.М. Губе, также к работам частично привлекался и известный юрист А.П. Куницын.

Дегай считал, что начать работу необходимо с изложения основных принципов будущего кодекса, затем в соответствии с ними привести положения общей частиXV тома Свода Законов. Эта мысль нашла свое подтверждение в докладах императору, когда было предложено «соблюсти как можно более общности и народности в общем уголовном уложении, уложении для Царства Польского и кодексе военно-уголовных законов» —И.В. Архипов. Систематизация уголовного законодательства России в 30-70-е годы XIX века. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1997. С. 59..

Комитет Дегая отошел от первоначального плана Сперанского по созданию четырех кодексов, вместо этого было решено преступить к составлению общего уголовного уложения, уголовного уложения для народов Сибири, устава о предупреждении преступлений и устава уголовного судопроизводства. Лишь по общему уголовному уложению удалось добить практических результатов, работы по остальным трем кодексам ограничились лишь сбором материалов.

Дегаем был определен и порядок работы над Уложением: сам он занимался составлением проекта  и  совместно с Циммерманом, Ленцем и Губе  готовил пояснительные записки с обоснованием необходимых изменений. Остальные члены комитета занимались сбором материалов, выявлением всех существующих преступлений и проступков, переводом иностранной литературы. Наиболее ценным сотрудником Дегай считал Ленца и доверял ему многие ответственные поручения. Д.В. Дашков полностью полагался на Дегая и не вмешивался в процесс разработки Уложения.

Уже 2 января 1840 г. Дегаем была подана записка «О состоянии дел по составлению Уголовного уложения» на имя нового начальника Д.Н. Блудова, назначенного на свой пост тремя днями раньше. В записке отмечалось, что работы по разработке кодекса закончены на три четверти и в течение первой половины 1840 г. будет окончательно готов весь проект. И в мае 1840 г. чиновники комитета Дегая приступили к проверке проекта и подготовке его представления в вышестоящих инстанциях.

Проект П.И. Дегая состоял из двух частей, включающих в себя 883 статьи. Первая часть проекта содержала нормы общей части, распределенные по четырем разделам —Там же. С.59.. Система общей части несильно изменяла системуXV тома  Свода законов. Также в минимальной степени менялось и конкретное содержание статей, однако в Кодексе присутствовали чисто декларативные статьи, которые, к примеру, провозглашали цель уголовного Уложения (статья 1). Серьезным шагом вперед было создание лестницы наказаний. Лестница состояла из 13 степеней и в основном делала акцент на наказаниях, связанных с лишением свободы и «работами».  Однако в лестнице по-прежнему присутствовало различие в наказаниях для лиц, изъятых и не изъятых от телесных наказаний —Там же. С.60.. Дегай также выступал за строгое следование системе особенной частиXV тома Свода законов, но в своем проекте он сильно отклонился от данной системы: только раздел о государственных и общественных преступлениях более или менее соответствовал системе Свода.

В итоге, оценивая проект Дегая, можно сказать, что он отошел от «классического» составления двух кодексов: уголовного и кодекса о проступках. Именно он реализовал ступенчатую лестницу наказаний, делая акцент на наказаниях, связанных с «работой» или «заточением», предлагая таким образом  интерпретацию идею об исправления преступников. Он также ориентировался при разработке Уложения на проект Баденского уголовного уложения, разработанного известным юристом Миттермайером —Там же. С.62..

Несмотря на то, что проект был практически закончен, Блудов его полностью забраковал и обосновал необходимость составления нового под своим руководством. По свидетельству Ленца, причина такого отношения крылась в явном недоверии Блудова к Дегаю —Ленц В.Ф. Приключения лифляндца в Петербурге // Русский архив. 1878. Кн. 1: №4. С. 445.. Возможно также,  Блудов не мог смириться с тем, что авторство проекта полностью принадлежит Дегаю. Во многом из-за этого П.И. Дегай теряет свои позиции при новом начальнике, ему остались исключительно технические и подготовительные работы.

Д.Н. Блудов работал над проектом четыре года - с 1840 г. по 1844 г. Блудов после «устранения» Дегая от подготовки Уложения забирает всех работавших с ним чиновников. С этого момента и начинается непосредственно работа Д.Н. Блудова над Уголовным уложением. Наиболее подробно проследить действия и рассуждения Блудова  поможет составленная им самим «Общая объяснительная записка к проекту нового Уложения о наказаниях уголовных и исправительных» —Общая объяснительная записка к проекту нового Уложения о наказаниях уголовных и исправительных. Спб. 1844.. Во втором отделении (части) данной записки Блудов обозначает свои действия в отношении дальнейшего составления Уголовного кодекса. В первую очередь он выдвигает «два предположения» —Там же. С. 46., касающихся создания проекта Уложения:

1) о порядке разработки проектов новых Уложений о Наказаниях  как для Империи, так и для Царства Польского;

2) о порядке рассмотрения данных проектов до их внесения в Государственный Совет и во время их непосредственного составления.

Что касается первого пункта данных «предположений», то Блудов предлагает «если не соединить работы по начертанию Угольных Кодексов Империи и Царства Польского, то установить между оными постоянную систематическую связь и согласие» —Там же. С. 47.. По мнению главноуправляющегоII отделением, необходимо, чтобы преступления и предусмотренные за них наказания соизмерялись одинаковым образом как для Империи, так и для Царства Польского. В противном случае  сильно различающиеся законы в разных частях одной страны негативно скажутся на политической и социально-общественной жизни государства.

Еще одна мысль, относящаяся к первой части «предположений»,  затрагивает непосредственно составление проекта Кодекса. Блудов предлагает, чтобы к Уложениям было приложено «подробное означение оснований и побудительных причин узаконений, кои внесены в Кодекс» —Там же.. Такие «узаконения» могут иметь двоякое значение: с одной стороны, в точности совпадать с прежними постановлениями и обычаями (там, где они заменяют закон), с другой стороны – служить исправлением и дополнением прежних. Здесь Блудов обращает внимание на деятельность редакторов Уложения. Именно они должны отличать эти два вида значений «узаконений». Если редакторы сталкиваются с первым случаем, то им необходимо обозначить «против каждой заключающей в себе такое положение статьи, что оное основано на существующих законах и обычаях» —Там же. С.48., и привести прежний закон или свидетельства признания обычая в подтверждение данной статьи. При этом редакторы должны отдельно поместить причины невозможности отмены такой статьи. Для большего удобства Блудов полагает необходимым делать такие объяснения на полях особого списка Проекта, представляющего собой некий отчет редакторов Кодекса. Во втором случае, когда какая-то статья подвергается изменению, то нужно подробно объяснить необходимость такого решения, а также продемонстрировать несостоятельность отменяемого закона.  По мнению Блудова, эта идея может быть использована и при составлении Гражданского Кодекса.

В данных своих рассуждениях по поводу первого «предположения» Блудов стремится выстроить определенную систему работы над проектом. Если говорить  об общем представлении Уголовного Уложения, то для Блудова главное  –  неотчуждаемость Империи и Царства Польского. Работа над двумя Уложениями должна быть скоординирована и взаимосвязана, что позволит создать единый Кодекс, который будет действовать в разных частях страны. Также Блудов предлагает редакторам «объяснять» любые видоизменения, поправки или, наоборот,  некую «неприкосновенность» статей, чтобы не возникло никаких  вопросов или противоречий по поводу функциональности определенной статьи.

Эти  рассуждения  Блудов продолжает, опираясь на свой второй тезис о работе по составлению проекта Уложения и его порядке рассмотрения до Государственного Совета. Здесь Блудов видит необходимость в учреждении особого Комитета, который состоит из членовIIoтделения, Министерства Юстиции, Уголовного Департамента Правительствующего Сената и Кодификационной Комиссии Царства Польского. Он считает, что Комитет сначала должен заняться рассмотрением плана нового проекта Уложения, сопоставляя его с другими известными Кодексами. Для Блудова было важно,   чтобы    в   проекте было как можно меньше отступлений отXV тома Свода Законов Империи. Отклонение от установленных порядков в Своде Законов возможно только в случае крайней необходимости. Лишь после этого Комитет мог приступать «к означению в возможной постепенности как преступлений и проступков, так и соответствующих им наказаний» —Там же. С.50..

Также Блудовым была составлена синоптическая таблица, в которую был включен подробный список всех преступлений и проступков с полагающимися за них наказаниями. В таблице преступления следуют «по мере их важности, но в трех разделах, по главным их родам, то есть преступления против Правительства, преступления против общественного порядка и преступления против частных лиц и собственности» —Там же. С.51.. Затем следуют наказания за эти преступления с подразделениями, основанными на обстоятельствах, которые могут увеличить или уменьшить вину. Наказания также делятся на три раздела, где в первом –  наказания, определяемые ныне действующим законом, во втором – известнейшими иностранными Кодексами и некоторыми составленными ранее проектами, в третьем – наказания, предполагаемые данным Уложением.

В Комитете, созданном Блудовым, стоит обратить внимание на достаточно разношерстный его состав: от Второго отделения –                       М.А. Балугьянский, П.И. Дегай; от Министерства Юстиции – В.Н. Панин,  М.М. Карниолин-Пинский, И.Х. Капгер. Б.К. Данзас, М.Я. Рюмин; от Царства Польского – Р.Губе и И. Туркул —И.В. Архипов. Систематизация уголовного законодательства России в 30-70-е годы XIX века. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1997. С.68.. Как отмечает сам главноуправляющийII отделением, он возвращается к идее Сперанского и Дашкова воспользоваться помощью Министерства юстиции при составлении Кодекса Законов Уголовных —Общая объяснительная записка к проекту нового Уложения о наказаниях уголовных и исправительных. СПб., 1844. С. 49.. Основная концепция Блудова, связанная с неразрывностью Империи и Царства Польского, объясняет наличие членов Кодификационной Комиссии Царства Польского в составе новообразованного Комитета. Блудов также четко распределяет последовательность действия Комитета, предлагая сначала провести некий анализ плана и его сопоставление с другими   иностранными Кодексами иXV томом Свода Законов и лишь затем начинать работу непосредственно над определением преступлений и соответствующих им наказаний. Особого внимания, на мой взгляд, заслуживает составленная Блудовым синоптическая записка, в которой в соответствии с определенной логикой структурированы и систематически распределены все возможные преступления и проступки и наказания за них. Это значительно упрощает понимание и наглядно демонстрирует проект Блудова

Приступая к составлению проекта Уложения, Блудов считает необходимым провести некоторые, как он сам говорит, приготовительные работы, которые должны помочь в дальнейшей работе над проектом:

1) собрать, привести в порядок и сравнить с источниками все узаконения о преступлениях и наказаниях, которые находятся в разных томах Полного Собрания и Свода  и в некоторых постановлениях, еще не внесенных в Свод.

2) создать историческое обозрение Уголовного права от самых отдаленных времен до составления Общего Свода Законов;

3) сделать систематическое извлечение из замечаний на постановленияXV тома Свода, представленных уголовными судами Империи;

4) приготовить на основании отчетов Министерства Юстиции сравнительное за несколько лет обозрение уголовной статистики Империи;

5) составить также сравнительное, синоптическое обозрение двадцати уголовных кодексов и проектов иностранных кодексов некоторых европейских держав.

И план, и другие части проекта по мере разработки вносились Блудовым на рассмотрение Комитета. В том случае, если предмет обсуждения был как-то связан с одной из частей управления, это немедленно докладывалось Главному Начальству этой части. На заседания также часто приглашали людей, которые в соответствии со своими знаниями и профессионализмом принимали участие в обсуждении, советовали и тем самым содействовали разработке проекта Уложения.

Несмотря на все стремления Блудова структурировать и упростить работу над проектом, некоторые из его предложений и идей не были новаторскими. Синоптические таблицы появились уже в проекте Дегая, а еще раньше в такой же форме разрабатывали проект Уложения для Бессарабии в 1822 г. —Ружицкая И.В. Законодательная деятельность в царствование Императора Николая I. М., 2005. С. 167. Проводимая систематизация материалов уголовной статистики  вызывает у некоторых исследователей исключительно видимость продолжительной канцелярской работы —Архипов И. В. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. (предпосылки, история создания, государственно-правовой анализ). Дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1990. С. 66-67..  Однако это не совсем верно: замечания с мест учитывались, но это часто обуславливало случайность тех или иных статей Уложения.

В работе Комитета большую роль также играли личные качества участников. В своих дневниках М. Корф отмечает, что Блудова отличали   «необыкновенное, все поражающее искусство…в диалектике, которое, если не всегда могло убедить возражающего члена, то всегда однако же одерживало верх над массою,…добродушие и другие прекрасные качества, снискавшие ему общую славу и уважение». Поэтому «многие совестились поднимать решительный камень против его многолетней работы или поддерживать тех, кто на сие покушался, а самые споры и возражения становились гораздо менее упорными, нежели были бы непременно против человека иных свойств». По мнению Корфа, обаяние, прекрасное знание предмета и владение приемами убеждения главноуправляющегоII отделением, заинтересованного в минимальном изменении проекта, наталкивалось на «бездарность и невежество председателя» (В.В. Левашева), в страхе перед любым разногласием часто склонявшего членов Комиссии «к таким уступкам, которые обращались во вред делу» —Ружицкая И.В. Законодательная деятельность в царствование Императора Николая I. М, 2005. С. 170..

Помимо личных характеристик Блудова современники отмечали также и некий непрофессионализм в работе. К примеру, вместо того, чтобы обсуждать вопросы, требующие самого внимательного рассмотрения (преступления против чести, жизни и пр.), Блудов сосредотачивал внимание на маловажных, второстепенных вопросах (нарушение Уставов таможенных, о соли, о лесах, о табаке и пр.). Такова была тактика Блудова: «Обойдение в начале всех почти главных и основных вопросов с тем, чтобы возвратиться к ним впоследствии, – какого возвращения потом, однако, уже не было» —Там же. С. 171..

Таким образом, мы можем сказать, что члены Комиссии зачастую не могли противостоять  уже готовому проекту Блудова. Во многом это определялось и личными качествами главноуправляющегоII отделением, и некомпетентностью некоторых членов Комиссии, а также и общей состоятельностью проекта. Здесь, мне кажется, стоит отметить рассудительность и благоразумие Блудова: понимая, что его знаний и образования недостаточно для того, чтобы создать абсолютно новый проект, значительно превосходящий предыдущие замыслы своих предшественников,  он берет  за основу     уже   практически   готовый проект П.И. Дегая, а затем несколько модифицирует его, привнося ранее озвученные идеи  М.М. Сперанского и того же Дегая, и Р.М. Губе, неофициального автора Кодекса.

Интересно провести небольшое сравнение проекта Дегая, которое было взято за основу, и готового Уложения Блудова. В обоих проектах прослеживалось четкое деление закона на общую и особенные части; присутствовала ориентация на западноевропейское, немецкое, законодательство, поскольку внешнеполитический престиж играл не последнюю роль при разработке Уложения; также была сконструирована лестница наказаний; сохранялось различие в одинаковых наказаниях для лиц, изъятых и не изъятых от телесных наказаний. Проект Блудова был «полнее» и объемнее: 2224 статьи из 12 разделов против 883 статей из 4 разделов Дегая. Оба государственных деятеля по-разному видели определение преступления и проступка. Дегай предлагал остановиться на том определение, что было в Своде законов, Блудов же настаивал на ином варианте, впоследствии вошедшим в Уложение. Старое определение проводило грань между преступлением и проступком по тяжести наказания, что позволяло четко применить его на практике. Новое же признавало преступлением посягательство на охраняемые законом права и безопасность государства и частных лиц, а проступком – посягательства на правила, предписанные к охране этих прав —И.В. Архипов. Систематизация уголовного законодательства России в 30-70-е годы XIX века. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1997.  С.69.. Многие различия касались нововведений, появившихся в проекте Блудова, к примеру, об установлении определенных наказаний в особенной части. Как мы видим, проект Блудова в очень многих пунктах повторяет разработанный проект Дегая.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

При изучении николаевской России необходимо всегда помнить о тех обстоятельствах, при которых Николай занял трон – восстание декабристов на Сенатской площади, событие, которое определило все его дальнейшее правление. Рассматривая эти факторы, мы можем понять, откуда взялись бесчисленные секретные комитеты, тайная полиция, жесткая регламентация общественной жизни и усиление централизации власти.

Безусловно, для проведения политики с полицейскими чертами императору требовался четко работающий административный аппарат, поэтому с самого начала своего правления он стремится держать подле себя только поистине преданных ему людей, которые смогут поддержать его и оказать посильную помощь в «революционной» ситуации. Одним из таких людей был Д.Н. Блудов.

Он обладал всеми необходимыми чертами характера и способностями, чтобы быть нужным и полезным трем российским императорам. Его карьера мягко началась при Александре I, сделала головокружительный взлет при НиколаеI и дошла до своего пика при АлександреII. На первый взгляд, не совсем понятно, как человек, о котором современники отзывались, как о мягком и бесхарактерном, не просто ни разу не был в опале, а сумел зарекомендовать себя каждому последующему императору без лести и заискиваний.

Если изучить биографию Д.Н. Блудова, оценки его современников, то можно увидеть, что он обладал такими чертами, которые каждый из императоров искал в своем служащем. Он был безусловно умен, харизматичен, обаятелен, прекрасно владел несколькими языками и в душе был, скорее, литератором – настоящий «просвещенный бюрократ». Вкупе с хорошим образованием, началом служения в Архиве иностранных дел и целой плеядой знаменитых родственников и друзей, которых он имел, Д.Н. Блудов отлично подходил на роль дипломата в царствование Александра I.

Свободолюбивые настроения вернутся к нему, когда на престол взойдет Александр II и в сфере государственного управления начнется кардинальная перестройка всей существующий системы. К тому времени Д.Н. Блудов уже будет иметь достаточно опыта, чтобы принять активное участие в подготовке Великих реформ, но все еще сохранит, по оценкам современников, живой ум и ясную память, которые были свойственны ему еще на заре карьеры.

Осталось только понять, как «арзамасский» юноша сумел добиться таких постов в правление реакционера Николая I. Как и для самого Николая, для Д.Н. Блудова восстание декабристов, с некоторыми из которых он был достаточно близок, стало настоящим ударом. Сам Д.Н. Блудов и помыслить не мог о каком-либо упразднении роли монарха в жизни страны. Правда, ему даже не дали оправиться от «удара» и обязали написать официальную записку о произошедшем, а после определили в Следственную комиссию делопроизводителем.

Надо сказать, что Николай I все же знал, кого выбирать на эту должность. Человек с прекрасным литературным талантом, который не столько мог писать сам, сколько записывать или же виртуозно править, Д.Н. Блудов, безусловно, был в курсе своего редакторского таланта, поэтому при необходимости создать законопроект с нуля, он, скорее бы, прикомандировал талантливого служащего, как это случилось с П.И. Дегаем во время разработки Уголовного уложения.

Итак, помимо испытанного шока от восстания 14 декабря Д.Н. Блудов также испытал невероятное благоговение к императору, который выступил в роли защитника всего Отечества. Блудов не раз будет повторять о своей преданности Николаю, и Николай будет помнить об этом. Так, после следующего восстания в Российской империи, которое произошло в Польше в 1830-1831 годах, Д.Н. Блудов, готовый оказать императору любую поддержку и уверявший его, что в любом случае останется с ним до конца, совсем скоро после этого получает должность министра внутренних дел. Возможно, кто-то подумает, что дело было в хорошо подобранной лести ради должности, если бы только не тот факт, что Д.Н. Блудов никогда не стремился к этой должности и к материальному богатству, по воспоминаниям его современников. Д.Н. Блудов искренне верил в императора, и тот платил ему тем же. Для Николая это был идеальный вариант «служаки», который грамотно исполняет все его распоряжения, но не стремится прыгнуть выше головы и выбиться из четко расставленного, по-военному выверенного ряда таких же чиновников-служак.

Несмотря на не до конца удавшееся управления министерством внутренних дел, Д.Н. Блудову все равно удалось оставить свой след в истории этого управления, разработав еще с 1800-х гг. необходимый Наказ, который определил губернаторов в ведение министерства внутренних дел. Больших успехов он добьется на поприще главноуправляющегоII отделения, однако и здесь его успех будет определен его управленческими способностями: умением подобрать ценные кадры, итогом станут и Своды Законов, и первое Уголовное Уложение, и даже участие в подготовке судебной реформы 1864 года.

Итак, говоря о том, что же определило такой карьерный путь одного чиновника во власти, конечно, надо сказать и о его уникальных личностных качествах, комбинации которых были по душе каждому из императоров: ум, образование, литературный талант, чувство языка, редакторские способности, личная преданность, организаторские способности. Все эти качества Блудову удавалось применить с выгодой для себя в любой ситуации, в которой он оказался, поэтому основными вехами его карьерного пути стали события 14 декабря 1825 г., восстание в Польше в 1830-1831 гг., руководство министерством внутренних дел, а с 1839 г. по 1861 г. – II отделением. Таким образом, Д.Н. Блудов оказался причастен практически к каждому историческому событию, произошедшему на его веку.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ И ИСТОЧНИКОВ

Список использованных источников:

  1. Бартенев П.И. Воспоминания. // Российский архив. М., 1991. Вып. 1. С. 47-95.
  2. Вигель Ф.Ф. Записки. М., 1928. – 2 т.
  3. Дельвиг А.И. Мои воспоминания. М.: Издание Императорского Московского и Румянцовского Музея, 1913. Т. 3.
  4. Дмитриев М.А. Главы из воспоминаний моей жизни. М., 1998. – 299 с.
  5. Долгоруков П.В. Петербургские очерки: Памфлеты эмигранта, 1860-1867. М.: Новости, 1992. – 560 с.
  6. Донесение Следственной комиссии Его Императорскому величеству. Высочайше учрежденной Комиссией для изысканий о злоумышленных обществах Всеподданнейший доклад. 30 мая 1826 г. // Русский архив. 1881. Т.2. № 4. С. 277-336.
  7. Записки А.И. Кошелева // Русское общество 40-50-х годов XIX в. М., 1991. Ч. 1. – 237 с.
  8. Корф М.А. Дневники 1838 и 1839 гг. М.: Рубежи XXI, 2010.
  9. Корф М.А. Записки. М.: Захаров, 2003.
  10. Мещерский А.В. Воспоминания М., 1901.
  11. Милютин Д.А. Воспоминания. 1863-1864. М., 2003.
  12. Никитенко А.В. Воспоминания о бывшем президенте императорской Академии Науке гр. Д.Н. Блудове. СПб., 1864.
  13. Общая объяснительная записка к проекту нового Уложения о наказаниях уголовных и исправительных. Спб. 1844.
  14. Оже И. Из записок // Русский архив. 1877. № 1-3, № 5.
  15. Он же. Ответ «Острожской летописи». Лейпциг., 1869.
  16. Он же. Ответы. I, на IX главу кн. "Граф Блудов и его время Е. Ковалевского"; II, на статью "Русского инвалида" о сей книге. Париж, 1867.
  17. Переписка императора Александра II с великим князем Константином Николаевичем. Дневник великого князя Константина Николаевича. 1857—1861. М., 1994.
  18. Розен А. Е. Записки декабриста Иркутск, 1984.
  19. Русские мемуары. Избранные страницы. 1800-1825 гг. // сост. И.И. Подольская. М.: Правда, 1989 г.
  20. Семенов-Тян-Шанский П. П. Мемуары. Эпоха освобождения крестьян в России (1857-1861 гг.) в воспоминаниях бывшего члена-эксперта и заведовавшего делами редакционных комиссий. Пг.: Тип. М. Стасюлевича, 1915. Т.3. Т.4.
  21. Смирнова-Россет А.О. Дневник. Воспоминания. М., 1989.
  22. Соллогуб В.А. Воспоминания. М.: Слово, 1998. – 381 с.
  23. Тургенев Н. И.  Россия и русские. М., 2001.

Списокиспользованнойлитературы:

  1. Адрианов С. А. Министерство внутренних дел. Исторический очерк. 1802 -1902. СПб., 1902.
  2. Александров М. Государство, бюрократия и абсолютизм в истории России. СПб: Тип. Б.М. Вульфа, 1910.
  3. Алексеев М.П. Очерки истории испано-русских литературных отношений XVI-XIX вв. Л., 1964.
  4. Андросенко И.А. Условия и факторы развития политической элиты России. // Среднерусский вестник общественных наук. 2017. Т. 12. № 1. С. 226-230.
  5. «Арзамас». Сборник. М.: Худож. лит., 1994. С. 444. Кн. 2.
  6. Арзамас и арзамасские протоколы / вступ. ст. М.С. Боровкова-Майкова. Л., 1933.
  7. Барсуков Н. Жизнь и труды М.П. Погодина. Кн. XIV. СПб., 1900.
  8. Беленова Е.И. Российская политико-административная элита федерального уровня в 1990–2000 гг.: сравнительный анализ // Pro Nunc. Современные политические процессы. 2012. №. 11. С. 48-55.
  9. Бестужев А.А. Об историческом ходе свободомыслия в России (письмо к Николаю I) // Избранные социально-политические и философские произведения декабристов. М., 1951. С. 496. Т.1.
  10. Бикташева А.Н. Антропология власти: казанские губернаторы первой половины XIX века. М. : Новый хронограф, 2012.
  11. Блинов И. Губернаторы. Исторический очерк. СПб., 1905.
  12. Варадинов Н.В. История министерства внутренних дел. СПб: Тип. министерства внутренних дел, 1862. Ч. 3. Кн. 1.
  13. Вигдорчик Н. Заметки сибирского врача: Очерки бюрократической медицины. Нижний Новгород: Тип. т-ва тружеников печатного дела. 1905.
  14. Выскочков Л. В. Финляндский генерал-губернатор А. А. Закревский (1823-31) // Санкт-Петербург и страны Северной Европы. СПб., 2004.
  15. Гайденко П.П., Давыдов Ю.Н. Проблемы бюрократии у Макса Вебера // Вопросы философии. 1991. №3.
  16. Голосенко И. А. Три толкования феномена бюрократии в дореволюционной социологии России // Социологический журнал, 2001. № 3.
  17. Дмитриев М.А. Главы из воспоминаний моей жизни. М.: Новое литературное обозрение, 1998.
  18. Зайончковский П.А. Правительственный аппарата самодержавия в XIX веке. М., 1978.
  19. И.В. Архипов. Систематизация уголовного законодательства России в 30-70-е годы XIX века. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1997.
  20. Источниковедение: учеб. пособие / отв. ред. М. Ф. Румянцева. М. 2015.
  21. Карнович Е. Русские чиновники в былое и настоящее время. СПб. 1897.
  22. Козлова Т. А. Общественно-политический облик литературных обществ «Зеленая лампа» и «Арзамас» // Историко-правовые исследования: проблемы и перспективы. М., 1982.
  23. Коротких М.Г. Самодержавие и судебная реформа 1864 года в России. Воронеж., 1989.
  24. Кудлай А.А. Портрет региональной административно-политической элиты Республики Крым. // Приволжский научный вестник. 2016. № 2.
  25. Левин Ш.М. Очерки по истории русской общественной мысли. Вторая половина XIX – начало XX века. Л., 1974.
  26. Майков П. М. Второе Отделение Собственной его императорского величества канцелярии: 1826-1882: Исторический очерк. СПб.: Тип. И.Н. Скороходова, 1906.
  27. Маркс К., Энгельс Ф. К критике гегелевской философии права. М., 1955. С. 270-274. Т. 1.
  28. Мироненко С.В. Николай I // Российские самодержцы. М., 1994.
  29. Нечкина  М. В.  Декабристы. М.: Наука, 1982.
  30. Ольшевский И. Бюрократия. М., 1906.
  31. Очерки русской культуры XIX века. Власть и культура. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2000. С. 21. Т. 2.
  32. Пайпс Р. Россия при старом режиме. М.: Захаров, 2012.
  33. Петрова Е.О. Государственная деятельность Д.Н. Блудова в 1820 – 1830 гг. М., 2017. 55 с. Рукопись.
  34. Петрова Е.О. Законотворческая деятельность Д.Н.Блудова (1830-1840-е гг.). М., 2016. 33 с. Рукопись.
  35. Петрова Е.О. Разработка Министерством внутренних дел "Общего наказа гражданским губернаторам" от 3 июня 1837 г. М., 2018. 48 с. Рукопись.
  36. Писарькова Л.Ф. От Петра I до Николая I: политика правительства в области формирования бюрократии. // Отечественная история. 1996. № 4.
  37. Потапова Н. Д. Основания к расследованию деятельности “тайного общества” в конце 1825 года: фальсификация дела // Проблемы социального и гуманитарного знания. Сборник научных работ. Европейский университет в Санкт-Петербурге. 1999.  Вып. 1.
  38. Романович-Славатинский А. В. Дворянство в России от начала XVIII века до отмены крепостного права. Киев : товарищество «Печатня С.П. Яковлева», 1912.
  39. Ружицкая И.В. Законодательная деятельность в царствование Императора Николая I.  М. : Ин-т российской истории РАН, 2005.
  40. Стегний П.В. Коллегия иностранных дел в период правления Екатерины II // Вестник Российского университета дружбы народов. 2002. № 1. С. 26.
  41. Тарасова И. А. Роль и место структурных подразделений Министерства внутренних дел Российской империи в осуществлении социальной функции государства // «Черные дыры» в российском законодательстве. 2012. № 3. С. 23.
  42. Уортман Р. С. Властители и судии.  Развитие правового   сознания в   императорской России. М.: Новое литературное обозрение, 2004. С. 98.
  43. Федотов Г. Революция идет. Судьбы и грехи России. / Избранные статьи по философии русской истории и культуры. СПб., 1991. С. 136-137. Т. 1.
  44. Федотов. Там же. С. 139.
  45. Шилов Д.Н. Государственные деятели Российской империи: Главы высших и центральных учреждений. 1802-1917: Биобиблиогр. справ. СПб, 2002.
  46. Эдельман О.В. Следствие по делу декабристов. – М., 2010.
  47. Эдельман О.В. Следственный Комитет по делу декабристов: организация деятельности // 14 декабря 1825 года: источники, исследования, историография, библиогр.: вып. II. СПб.; Кишинев, 2000.
  48. Яковкина Н.И. Русское дворянство первой половины XIX века. Быт и традиции. СПб. : Издательство «Лань», 2002.
  49. Starr S.F. Decentralization and Self-Government in Russia, 1830-1870. Princeton, 1972.




Похожие работы, которые могут быть Вам интерестны.

1. Карьерный потенциал государственных служащих старшей возрастной группы

2. Расходы которые не учитываются при исчислении налогов

3. Творческий путь П. Сезанна

4. Изобретения человечества, которые применяются в современном мире

5. 5 проектов цифрового картографирования, которые визуализируют историю

6. Основные требования, которые необходимо соблюдать при бетонирование конструкций

7. Возможности России в переходе на инновационный путь развития

8. Северный морской путь, как магистраль социальной жизни

9. Фрэнсис Бэкон: жизненный путь и начало творчества

10. Некоторые особенностей воспитания детей, которые влияют на становление характера и личности