Предпринимательство и управление



Лекция 4.

Предпринимательство и управление

Содержание лекции:

4.1. Генезис предпринимательства.

4.2. Силовое государство» меркантилистов.

4.3. Политическая экономия.

4.4. Физиократы: мир и «естественное богатство».

4.5. Адам Смит: отношение к предпринимательству.

4.6. О роли рынка.

4.7. Феномен предпринимательства.

4.8. Предпринимательство и менеджмент.

4.9. Квазипредпринимательство.

4.10. Так называемая «агрессивность предпринимательства».

4.11. Социальный индивидуализм.

Управление как явление выросло и сформировалось во многом именно в сфере предпринимательской деятельности. Поэтому следует специально рассмотреть сферу экономического предпринимательства, нередко называемого средой агрессии.

Соответствует ли это мнение реальности?

4.1. Генезис предпринимательства.

Отсчет деловой активности человека можно вести из самой глубины веков. Однако социально ориентированное предпринимательство представляет собой достаточно позднее историческое явление – это феномен сложившегося либерально-демократическоого общества.

Нетрудно представить, что экономические интенции индивида, улучшающие его благосостояние, проявлялись на самой заре предчеловека, что в итоге сформировало и самого человека. Прибавочный продукт и разделение труда породили новое качество общественных отношений –рынок как отделение производителя от потребителя. Со временем «эгоистический интерес», ставящий цели и задачи поведения индивида, стал центральным понятием экономической науки, переходя оттуда в социальную философию и далее – в обыденное сознание. Последнее определило и другие явления деловой активности человека – «приобретательство», порождающее его безудержную «страсть к наживе».

Являются ли характеристики основными качествами предпринимательства?

«Безудержное, свободное от каких бы то ни было нормприобретательство существовало на протяжении всего исторического развития, - говоритМакс Вебер; - капиталистическое предпринимательство было известно всем хозяйственным системам, где существовалиимущество денежного характера и возможность использовать его для получения прибыли», - утверждает он —См.: Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма // Вебер М. Избр. произв. Пер. с нем. – М.: Прогресс, 1990. – С. 79..

Имущество, приобретательство – все это имеет объединяющие названия:владение —Владение(илиpossession), говорит Ричард Пайпс, означаетреальное обладание имуществом при отсутствии на то формального права. То есть владение есть собственностьdefacto, но неdejure. См.: Пайпс Р. Собственность и свобода: Пер. с англ. – М.: Моск. шк. политич. исследований, 2000. – С. 14.

Обычно основой владения является длительный срок пользования или обретения по наследству, говорит Пайпс, что в английском праве именуется «правом давности» (“prescription”) и осуществляется мерами физического принуждения либо молчаливой общественной поддержки. Обществом поддерживается тенденция превращения владения в собственность, отмечает Пайпс.,собственность —Собственность (property), говорит Пайпс, означает формально признанное государственной властью право данного человека или людей как на исключительное, без чьего-либо участия, пользование своим имуществом, так и на любой способ распоряжения им, включая продажу. Таким образом,собственность от владения отличает то, что собственность является правом, защитниками которого выступают общество и государство. См.: Пайпс Р. Там же., которые и ведут в итоге кбогатству.

Мы восхищаемся именами богатейших семейств, считая: они – самые удачливые предприниматели мира, достигшие неслыханных богатств.Дюпоны и Ротшильды, Морганы и Рокфеллеры сделались образцами счастья и удачи в массовом сознании людей.

Но вчитаемся в Вебера. «...Как бы велико ни было их значение в хозяйственной жизни страны, - подчеркивает немецкий социолог, - не они определяют, какой хозяйственный дух господствует в ту или иную эпоху». «Они всегда стояли и стоят "по ту сторону добра и зла", - говорит он. «И не они, что самое главное, - резюмирует Вебер, - были творцами и носителями специфически западного буржуазного "духа"» —Вебер М. Протестантские секты и дух капитализма // Вебер М. Избр. произв. Пер. с нем. – М.: Прогресс, 1990. – С. 279..

Итак, не легендарные миллиардеры были творцами и носителями «буржуазного духа». Дух пуританизма (протестантской аскезы) – вот подлинный прародитель современного социально ориентированного, нравственного предпринимательства. Этот решающий духовный сдвиг совершался не отважными авантюристами, которых мы встречаем на протяжении всей экономической истории, а людьми, прошедшими суровую жизненную школу, осмотрительными и решительными одновременно, сдержанными, умеренными и упорными по своей природе, со строгими принципами бюргерской морали. Капитализм по своему типу может выступать как авантюристический, торговый, ориентированный на войну, политику и связанные с ними возможности наживы. Нас интересует возникновение буржуазного промышленного капитализма с его рациональной организацией свободного труда, а в культурном аспекте – возникновение социального типа буржуа во всем его этическом своеобразии. —См.: Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма. – С. 89, 53.

Предпринимательство до уровня современного «духа» дошло явно не сразу. Формировалась этика, разнообразились методы легитимной наживы, а вместе с ними поднималась управленческая, экономическая наука, менялось общественное сознание, в котором религия играла во многом определяющую (как положительную, так и негативную) роль. Как это было? Не все известно доподлинно. Но античность, идейный фундамент которой дорог каждому современнику, оставила достаточно тому свидетельств.

Насилие и постыдная жажда наживы надругаются над справедливостью. Так утверждал еще живший в началеVII века до н.э. греческий мыслитель Гесиод, современник Гомера, в своей поэме «Труды и дни» – энциклопедии своего времени. «Надежда на нечестную прибыль – начало убытка», - такой этический аспект можно обнаружить и у Демокрита —См.: Античный способ производства в источниках. – Л.: Изд-во ГАИМК, 1933. – С. 515..

Итак, в основе предпринимательства лежит якобы одна лишь жажда наживы (собственности, прибыли), несущая с собой в этот мир печаль, насилие, несправедливость. Первые теоретические нападки на собственность обнаруживаются уже в «Государстве» Платона (427-347 гг. до н.э.) —Платон. Государство. // Соч.: В 4-х т. Т. 3. – М.: Мысль, 1994. Свои идеи Платон вложил в уста Сократа, якобы отстаивавшего концепцию исключительно «общего блага» без частной собственности. См.: Платон. Государство. Книга пятая. – С. 238-239 «Соотношение своего и общего в государстве»..

Есть множество свидетельств тому, что «в Афинах существовала высокоразвитая система  частной собственности», чем и объясняется внимание, которое уделяли этому вопросу греческие философы. Аристотель (384-322 гг. до н.э.) был, вероятно, первым экономистом своего времени. В «Политике» —См.: Аристотель. Политика. // Соч.: в 4-х т. Т. 4. – М.: Мысль, 1983. – С. 375-644. он оспорил видение «идеального государства» Платоном. Институт частной собственности он считал положительной силой, хотя и признавал, что неравенство в распределении богатства ведет к общественным распрям, —См.: Там же. – С. 418-420. но лучшим средством погашения разногласий считал образование, а не упразднение собственности —«Но если бы даже кто-нибудь установил умеренную собственность для всех, пользы от этого не было бы никакой, потому что скорее уж следует уравнивать человеческие вожделения, а не собственность. А этого возможно достигнуть в том случае, когда граждане будут надлежащим образом воспитаны посредством законов», - говорил Аристотель. Там же. – С. 420.. Обладание собственностью, предпринимательское стремление к богатству, отмечал Аристотель, поднимает человека и на новые нравственные высоты. «При общности имущества для благородной щедрости, очевидно, не будет места, и никто не будет в состоянии проявить ее на деле, так как щедрость сказывается именно при возможности распоряжаться своим добром», - подчеркивал он —Аристотель. Там же. – С. 411..

Аристотель, этот выдающийся мыслитель, был, конечно же, и сыном своего времени. Естественным ему представлялось рабство. Более того, в некотором смысле, он был консерватором. Ему не нравилось развитие торговли и денежных отношений в Греции того времени. Идеалом его было небольшое земледельческое хозяйство, разумеется, с рабами. Именно оно должно обеспечить себя практически всем необходимым, а чуть недостающее можно получить путем«справедливого обмена» с соседями.

Заслуга Аристотеля состоит, однако, в том, что он первым выявил некоторые категории экономической науки и в известной мере показал их взаимосвязь. Если мы сравним собранную из фрагментов «экономическую систему» Аристотеля с пятью первыми разделами «Богатства народов» Адама Смита, то обнаружим поразительную преемственность мысли.

Интересна яркая идея Аристотеля о противопоставлении экономики ихрематистики как первая научная попытка анализа капитала. Придуманный им термин, не утвердившийся в веках, в отличие от «экономики», Аристотель производил от слова«хрема» – имущество, владение. Для него экономика – это естественная хозяйственная деятельность, связанная с производством необходимых для жизни продуктов. Что же тогда представляет собой «хрематистика»? Это«искусство наживать состояние», говорит он, то есть деятельность, направленная на извлечение прибыли, накопление богатства особенно в форме денег. Иначе говоря,хрематистика есть искусство деловой предпринимательской деятельности, искусство вложения, применения, накопления капитала.

Промышленного капитала в античном мире не было, но не малую роль уже играл капитал торговый и денежный, тогда почти исключительно ростовщический. Его так изображал Аристотель. «...В искусстве наживать состояние, поскольку оно сказывается в торговой деятельности, - писал он, - никогда не бывает предела в достижении цели, так как целью-то здесь оказывается беспредельное богатство и обладание деньгами... Все занимающиеся денежными оборотами стремятся увеличить свои капиталы до бесконечности» —Аристотель. Политика. // Сочинения. В 4-х т. Т. 4. – М.: Мысль, 1983. – С. 392-393..

Далее Аристотель говорит о естественности экономики и противоестественности хрематистики. Но Аристотель был человеком реалистичным, чтоб видеть невозможность «чистой экономики»: из экономики непрерывно вырастает хрематистика, говорит он. Мы сказали бы, что из хозяйства, где продукты производятся как товары для обмена, неизбежно произрастают капиталистические отношения как социальное явление с присущим только этим отношениям свободным предпринимательским духом.

«Хрематистика» вскоре породила и своих героев. Не все имена дошли до нас, но позже некоторые стали даже нарицательными. Во всяком случае, в эпоху Рима. К примеру, всем известно слово «меценат», но, вероятно, не каждый знает, что это – имя конкретного человека, родившегося в 69 году до н.э. Меценат, «этот римский всадник —Всадник – это не человек на лошади в сегодняшнем понимании. Звание «всадник» в Древнем Риме сопоставимо со званием «сэр» в Великобритании., - по утверждению Монестье, - был после Крёза вторым великим "миллиардером" Древнего мира. Он пользовался доверием императора Августа и стал покровителем искусств и изящной словесности. Его щедротами пользовались среди прочих Вергилий, Гораций и Проперций» —Монестье А. Легендарные миллиардеры. – СПб.: Академический проект, 1996. – С. 20..

Но говорить о свободном экономическом предпринимательстве в достаточном смысле мы можем, пожалуй, лишь начиная с эпохи массового промышленного производства, которое берет отсчет не раннее Нидерландской революцииXVI века. Сколь бы ни были богаты некоторые герои более ранней истории, сама структура собственности в прежние времена настолько отличалась от современной, что людей типа Крёза и Мецената невозможно полноценно сравнивать с современными предпринимателями. Образ же миллиардера со всеми присущими ему чертами характерен, по сути дела, только для современного мира. Его появление связано с двумя феноменами, возникшими лишь в XIX-м и утвердившимися в веке XX-м. Это: 1) капитализм, который, в свою очередь, был порожден появлением промышленности, и 2) массовая пресса, возникшая также в XIX веке.

Начиная же с XVI века, развитие торговли, возникновение предкапиталистической экономики и влияние Реформации постепенно заставило христиан позволять себе определенные вольности с теми евангельскими заповедями, которые слишком мешали денежным делам. До этого христианская церковь костром и мечом утверждала мораль, несущую настоящую анафему деньгам. Не без основания считалось, что деньги позорят. И обладание ими по сей день вызывает в памяти древние проклятия.

В Средние века церковь предавала анафеме ростовщичество и ростовщиков, оставляя это гнусное занятие ломбардцам, жителям Кагора и прежде всего евреям, —В нашей ментальности легче вспомнить гоголевского «Тараса Бульбу» и выведенных там евреев Варшавы и Запорожской Сечи с их запредельно рискованным предпринимательством, приносящим, как баснословные барыши, так и ставящим жизнь «жидов» – как величает их Гоголь – на грань смертельной опасности. Во всем тексте чувствуются брезгливое восхищение и сдержанное неприятие Николая Васильевича такого рода занятием. Кстати, слово «жиды» у Гоголя отнюдь не является каким-то ругательным. К примеру, в воспоминаниях Н.С. Хрущева мы находим удивление автора по поводу того, что в Западной Украине, куда вступили советские войска в 1939 году, бранным словом считалось как раз «евреи», а термин «жид» (как более подлинный, от немецкого «Jude») был вполне корректным и разговорно-правильным.которые извлекали из сего занятия баснословные барыши и катастрофическую репутацию. «Получив даром, даром и отдайте», - гласит библейское изречение. Тогда профессия банкира казалась в вопиющем противоречии с евангельским предписанием. Отдача денег взаймы должна основываться не на выгоде, а на милосердии. Конечно, с течением времени и вследствие экономических причин церковь несколько ослабила строгость запрета.

Церковь вообще выстроила много препятствий на пути свободы. И либерализм сделал немало для реального воплощения свободы в жизнь обычного человека, в том числе в борьбе с церковью, прежде всего с католицизмом как носителем духа средневековья. Либерализм ограничивает свое внимание всецело и исключительно земной жизнью и земными стремлениями, отмечает Л. Мизес. Царство религии не входит в этот мир. Либерализм не переходил границ своей сферы и не вторгался во владения религиозной веры. Тем не менее он столкнулся с церковью как политической силой, претендующей на право регулировать в соответствии со своими взглядами не только отношения человека с грядущим миром, но также и дела мира нынешнего. Именно здесь и пришлось развернуть боевые порядки.

Победа, одержанная либерализмом в этом конфликте, говорит Мизес, была столь решительной, что Церковь вынуждена была раз и навсегда отказаться от тех требований, на которых энергично настаивала в течение тысячелетий. Сжигание еретиков, преследования инквизиции, религиозные войны – все это сегодня принадлежит истории. Никто сейчас не сможет понять, как мирных людей, которые соблюдали свои религиозные обряды так, как они считали правильным, в четырех стенах своего собственного дома, могли привлекать к суду, заключать в тюрьмы, мучить и сжигать. Но даже если костров больше нет, нетерпимости по-прежнему хватает. Церквам, заключает Мизес, может и должно быть отдано все, что предоставляют им приверженцы по собственной доброй воле. Но им не может быть позволено ничего в отношении тех людей, которые не хотят иметь с ними ничего общего —Мизес Л. Либерализм в классической традиции: Пер. с англ. – М.: Начала-Пресс, 1994. – Разд. II. Либеральная экономическая политика. Гл. 12. Веротерпимость..

В средневековой Европе хозяйственная деятельность представляла преимущественно частное дело крестьянина, ремесленника, владетельного сеньора или в крайнем случае города. Но, в противоположность весьма распространенному сегодня мнению, коммерция как предпринимательство в сфере торговли и вид хозяйственной активности не была тогда занятием, несовместимым с дворянским достоинством. Многие фамилии старинного рыцарства, особенно на юге Франции и в итальянских городах, занимались коммерцией, которая считалась не только не унизительной, но стала по существу одним из способов достижения дворянства. Людовик XI хотел даже было узаконить этот вид достижения социальных привилегий, но был остановлен категорическим вето Папы. Тем не менее уже в XVII веке Людовик XIV подтверждает, что дворяне могут безбоязненно заниматься торговлей, но продавать товар только большими партиями «в тюках и ящиках и не содержать лавок».

Однако и до этого, уже в XV веке, появляются личности, представляющие собой исключения из правила: на историческую сцену выходят люди, которых позже назовут «первопроходцами капитализма». Личностью, наиболее яркой из них, был француз Жак Кёр (1395-1456). Этого человека можно считать первым предпринимателем средневековой Европы. Он блистал не только на поприще «импорта-экспорта», но был еще и судовладельцем, и сам себе банкиром. Этот предприниматель допустил лишь одну оплошность – родился на четыреста лет раньше нужной ему эпохи.

Возрождение, начало Нового времени ознаменованы созданием разветвленной системы товарообмена, расширением сфер общественных и индивидуальных потребностей, выходящих за пределы, необходимые только для поддержания физического существования, это время ознаменовано широким применением денег как универсального средства обмена.

Однако, эта эпоха характеризуется еще одним существенным обстоятельством – концентрацией в руках государства колоссальных денежных средств для ведения войны. Эта эпоха делает предпринимательство значимым явлением, неотделимым от производства. С этой порыпонятия богатства и бедности начинают применяться не только к отдельным людям, но также к народам и государствам.

4.2. «Силовое государство» меркантилистов.

Богатство народа отличается от богатства отдельного человека тем, что признаки его не очевидны, а способ обретения или утраты требует специальных исследований. Так рождаются экономические теории, исторически первой среди которых была школамеркантилизма. Она объединила довольно широкий спектр идей, проектов и действий, направленных на решение хозяйственных проблем государств Западной Европы.

Меркантилисты жаждали открыть природу богатства, указать источник его возникновения. Суть богатства они самым упрощенным способом сводили к деньгам. Однако практическая реализация их идей привела к неоднозначным результатам в разных странах. Характерны испанский и английский его варианты —См.: Меркантилизм. – Л.: Соцэкгиз, 1935..

К началу XVI века Испания была одним из могущественнейших государств Европы с крепким сельским хозяйством, развитой промышленностью, первоклассной армией и самым мощным флотом. В 1492 году была открыта Америка, и уже в начале XVI века испанские консистадоры Эрнан Кортес и Франсиско Писарро начали завоевательные походы в Мексику и Перу. Испанцев привлекло баснословное богатство золотых и серебряных рудников тогдашней Америки. Но парадокс заключается в том, что изобилие золота не сделало Испанию богаче. Скорее наоборот, именно оно подорвало ее могущество.

Лишь позднее экономисты выяснили, что деньги способны удовлетворить только одну потребность – обеспечить обмен, тогда как товары удовлетворяют разные потребности людей. Поэтому человек, приобретший деньги, совершил только половину дела, а приобретший нужный товар – полную операцию. Первыми такой вывод сделали экономисты Англии. А потому английский меркантилизм возникает и развивается в совершенно других условиях, чем испанский. К началу XVI века Англия была сравнительно отсталой страной, с преимущественно сельским населением, без мощной армии и могучего флота, который мог бы успешно конкурировать с испанским. И Англия «пошла другим путем»: она начала обеспечивать поступление золота в страну путем продажи за границу изделий собственной промышленности!

Это стало началом эры цивилизованного предпринимательства. Англия производила огромное количество шерсти и располагала развитой суконной промышленностью. Поощрение их производства и продажи за рубежом явилось вскоре основой экономической политики.

Британский экономист Томас Мен (Mun) (1571-1641) по этому поводу говорил: «Если б мы стали судить о действиях земледельца во время сева, когда он бросает в землю много хорошего зерна, то мы должны были бы признать его сумасшедшим, если вовремя не вспомним о жатве». Покупка промышленного сырья за рубежом может быть уподоблена такому севу, а продажа за границу изготовленных товаров подобна жатве, приносящей в итоге больше золота. Так, Англия закупала испанскую шерсть и возвращала ее в ту же Испанию уже в виде сукна, обеспечивая стабильный приток денег в страну в виде золота, что вывозила кораблями Испания из Мексики и Перу.

Отношение меркантилистов к внутреннему рынку было не очень серьезным, поскольку внутренняя торговля, по их убеждению, не делала государство богаче. Государство, стремящееся улучшить свое положение за счет развития внутреннего рынка, они уподобляли человеку, «отпарывающему жемчуг от камзола, чтобы пришить его к панталонам». Английское государство жестко контролировало качество произведенной продукции, чтобы обеспечить его конкурентоспособность на внешнем рынке. Плохо изготовленная ткань выставлялась на эшафоте на 48 часов с надписью, указывавшей имя изготовителя; в случае повторения брака рядом с тканью стоял уже и мастер. Люди, владеющие технологией промышленного производства и секретами мастерства, рассматривались как государственное достояние. Преступник, уличенный в том, что он уговаривал уехать за границу мастера, владеющего техническими секретами, подвергался штрафу в 500 фунтов стерлингов, являвшихся в то время колоссальной суммой.

В начале XVII века Англия вышла в разряд развитых стран Европы и вскоре оставила далеко позади когда-то передовую Испанию, став «мастерской мира» и империей, «в которой никогда не заходит солнце». Таким образом, английское золото обогатило страну и, самое главное, сформировало тип человека, рассчитывающего на свои собственные силы, знающего, чтоупорный труд может и должен принести благосостояние.

Религиозная реформация в Англии, закрепившая протестантизм, способствовала окончательному утверждению такой предпринимательской морали. Она требовала строгого исполнения обязанностей, умеренности и бережливости, предусмотрительности и заботы о будущем. Она совмещала идеал доброго христианина с идеалом честного коммерсанта, который, выполняя долг, служит величию страны. Возросшее могущество Англии выступило опорой протестантизма во всем мире, утверждая этические идеалы современного бизнеса. Предпринимательская и коммерческая деятельность стали приобретать в глазах человека важное религиозное и нравственное значение. Подлинное богатство перестало быть синонимом золота, его стали связывать с совокупностью тех качеств, которые формируются у людей, участвующих в процессе создания товаров.

Так, меркантилизм стал по существу европейским экономическим учением, выросшим из потребности государства в средствах ведения войн и окончательно сошедшим со сцены лишь к концу XVIII века. Во всех своих вариантах он оставался ориентированным на нужды прежде всего государства. Рост благосостояния подданных – скорее побочный результат, чем основная цель данной экономической политики.

Эту систему можно назвать «военной экономикой» не только по своим задачам, но и по средства их осуществления. Меркантилисты считали, что производство не может дать больше, чем в него вложено. Поэтому они откровенно признавали источником обогащения нации неэквивалентный обмен во внешней торговле, когда товары продаются дороже, чем обходится их производство. Отсюда непрестанная борьба за рынки сбыта, причем за такие рынки, на которых продавец, опираясь на силу, может диктовать покупателю цены. Торговая политика меркантилистов, таким образом, основана на неравноправии партнеров, на силовом превосходстве одной стороны над другой. Развитие промышленного производства осуществляется с целью обеспечить средства для содержания армии, опираясь на которую можно усилить и расширить свое влияние в мире —См.: Липский Б.И. Хозяйственно-экономическая деятельность человека // Мир человека. – М.: Просвещение, 1994. – С. 293-342..

Так революция в Голландии дала в конечном итоге толчок для подлинного предпринимательства, сущность которого просматривается лучше всего на примере Англии Нового времени, находящейся еще на дальних подступах к свободе и либерализму, в котором мир, мирное существование производителей, от индивида до государства, является центральным принципом. Но именной этой дорогой, от милитаристского государства к миру, пошла Англия в результате, в итоге получив демократию, социальный мир и свободу индивида как своего рода «побочный продукт» предпринимательства и рыночной экономики.

Разделение труда между городом и деревней – когда крестьяне окружающих деревень поставляют зерно, скот, молоко и масло городу в обмен на товары, произведенные городским населением, – уже предполагает гарантию мира, по крайней мере в пределах рассматриваемого региона. Если разделение труда охватывает целую нацию, то гражданская война должна находиться за пределами возможного; если же оно должно охватить весь свет – должен быть гарантированпродолжительный мир между народами, так резюмирует суть предпринимательской экономики Л. Мизес —Мизес Л. Либерализм в классической традиции. – М.: Социум, 2001. – С. 28..

Другим продуктом рынка стала экономическая наука, закрепившая в своей рефлексии свободу предпринимательства.

4.3. Политическая экономия.

Антуан Монкретьен, сьер де Ваттевиль был небогатым французским дворянином времен Генриха IV и Людовика XIII, то есть жил на рубеже XVI-XVII веков. Биография его наполнена приключениями, достойными д'Артяньяна. Остался он в исторической памяти потому, что ввел в лексикон Нового времени термин «политическая экономия», замененный в современных учебных программах «экономической теорий». Поэт и дуэлянт, изгнанник и приближенный короля, мятежник и государственный преступник, он окончил жизнь под ударами шпаг и в дыму пистолетных выстрелов, попав в засаду, устроенную врагами. Впрочем, такой конец был для него определенной удачей, потому как, будь он захвачен живым, были бы неминуемы пытки и казнь. Даже тело его по приговору суда было подвергнуто поруганию: кости раздроблены железом, труп сожжен и пепел развеян по ветру. И все потому, что Монкретьен был одним из руководителей восстания французских протестантов (гугенотов) против короля и католической церкви. Погиб он в 1621 году в возрасте 45 или 46 лет, а его «Трактат политической экономии», ставший впоследствии знаменитым, вышел в Руане в 1615 году. Но тогда он был предан забвенью, а имя автора втоптано в грязь.

Монкретьен был одним из видных представителей меркантилизма, и прошло почти 300 лет, прежде чем его доброе имя было восстановлено и почетное место в истории научной мысли прочно закреплено за ним, простолюдином по рождению, дворянином по случаю, воином, писателем и ученым по призванию —См.: Аникин В.А. Юность науки. – М.: Политиздат, 1985. – С. 26..

В 1605 году, когда А. Монкретьен стал уже человеком известным, он вынужден был бежать в Англию после дуэли, которая закончилась смертью противника. Четырехлетнее пребывание там сыграло в его жизни колоссальную роль, потому что он увидел страну с более развитым хозяйством и рыночными отношениями, отчетливо разделявшими производителя и потребителя. Попав в Англию началаXVII века, Монкретьен начинает живо интересоваться торговлей, ремеслами, экономической политикой. Глядя на английские порядки, он мысленно примеряет их к Франции. Здесь же Монкретьен встречает множество французских эмигрантов-гугенотов, большинство из которых были ремесленниками, многие весьма искусными. Он увидел, что их труд и мастерство принесли Англии немалую выгоду, а Франция, понудив их к эмиграции, понесла большую потерю. «Добрые и славные ремесленники, - напишет он позже, - чрезвычайно полезны для своей страны; я осмелюсь сказать, что они необходимы и должны пользоваться почтением».

На родинуМонкретьен вернулся убежденным сторонником свободы экономического предпринимательства и многое сделал для развития науки о них.

4.4. Физиократы: мир и «естественное богатство».

В XVIII веке во Франции возникает экономическая школа, сторонники которой называли себя физиократами. Ее основатель, Франсуа Кене, выдвинул доктрину, столь же софистскую, сколь и дерзкую, предложив принять в качестве условий процветания человеческого рода отказ от только что нарождающейся промышленности и возврат к экономике зеледельческо-пастушеского типа. Собственно, само название школы, вскоре погрузившейся в безвозвратное забвение, «изобрел» ближайший ученик Кене, Пьер Самюэль Дюпон, отец основателя династии легендарных американских миллиардеров Дюпон де Немуров, сделавших состояние на ...производстве пороха!

Пьер Самюэль, как и все люди его времени, читал Жана Жака Руссо и Бернарда де Сен-Пьера. Он сразу же с восторгом принял эти экономико-буколистические идеи и стал верным учеником Кене и его ближайшим коллегой. Как и меркантилистов, их интересовал вопрос о природе богатства. Но физиократы стремились найти такой источник обогащения, который обеспечивал бы процветание страны не за счет соседей, а исключительно благодаря собственным усилиям. В стремлении к доказательству они обращают внимание на то, что в живой природе постоянно осуществляется приращение массы растений и плодов. Именно таким образом они показывают возможность приращения чистого продукта в хозяйстве и придают этому биологическому процессу ценностный характер.

Какова роль государства в экономических процессах, спрашивают они? Стремление государства управлять таковыми выглядит с точки зрения физиократов так же нелепо, как стремление управлять течением рек или ростом деревьев. На вопрос о том, как государство может помочь своим гражданам в их хозяйственной деятельности, физиократы дают краткий афористичный ответ:«Laissez faire, laisser passer», что означает: «Предоставьте все естественному ходу вещей». Однако отсутствие какого бы то ни было управления в их хозяйственной концепции выступает скорее как идеал. В реальных условиях какое-то минимальное управление все же необходимо. Власть государства, считают они, должна обеспечить человеку реализацию его естественного права на свободное распоряжение своими способностями и достоянием. Следовательно, позиция государства к предпринимательству должна быть скорее покровительственной, чем запретительной или регулирующей, как полагали меркантилисты.

Различие в способе приобретения богатства порождает, считали физиократы, и различия в национальном характере. Так французы, жившие в то время в основном сельскохозяйственным трудом, потому и жизнерадостны, щедры, откровенны, веселы; голландцы, живущие ремеслом и торговлей, скупы, мелочны, эгоистичны, не любят общественных развлечений и удовольствий.

Однако история не оставила времени для сколько-нибудь полной реализации экономического эксперимента физиократов. Промышленная революция XVII века в Европе удесятерила силы фабричного производства, отодвинув на задний план экономическое значение сельского хозяйства и связав рост национального богатства с развитием промышленности. И, видимо по иронии, родоначальник династии миллиардеров Дюпонов, был сыном Пьера Самюэля Дюпона. Элевтер Иреней Дюпон де Немур – выходец именно из Франции —См.: Монестье А. Легендарные миллиардеры. – С. 140-141.. Его отец в пору рождения сына в 1771 году являлся «самой умной головой» кружка французских физиократов, которые громогласно исповедовали непреклонное неприятие насилия, войны и промышленности, а высказывали склонность лишь к древнему труду земледельцев. По мнению крестного отца новорожденного, знаменитого королевского министра Тюрго, двойное имя – Элевтер Иреней – достойно выражало почтение свободе и миру, двум великим идеям, столь дорогим веку Просвещения, которые вскоре зальют кровью и закуют в оковы тирании всю Европу.

Ни Тюрго, ни Дюпон, погруженные в мечты о вечном мире, как отмечает Монестье, конечно, и предположить не могли, что ангелочек, что-то лепетавший в своем младенчестве у них на руках, однажды станет основателем гигантского промышленного производства…  пороха.

4.5. Адам Смит: отношение к предпринимательству.

Теория Адама Смита —См.: Смит А. Исследования о природе и причинах богатства народов. – М.: Соцэкгиз, 1962. Книга впервые вышла в Лондоне в 1776 г. Над этой книгой Смит проработал безвыездно шесть лет, уединившись в Керколди с 1767 г., и еще три года он затратил на завершение работы по возвращении с рукописью в Лондон в 1773 г., английского экономиста второй половины XVII века, дала толчок к следующему этапу в понимании и развитии предпринимательских общественных отношений. С одной стороны, А. Смит продолжил традицию физиократов, с другой, – во многом модифицировал их взгляды. Вслед за физиократами он также полагал, что народное богатство создается не в сфере обмена, а в сфере производства. Но в отличие от своих предшественников, он отнюдь не был склонен жестко противопоставлять сельскохозяйственный труд всякому другому.

Адам Смит практически первым отчетливо вскрывает эгоистическую природу предпринимательства. Человек в своей хозяйственной деятельности, говорит он, непрерывно нуждается в содействии и сотрудничестве множества людей. Эти люди не являются его родственниками или друзьями, и, тем не менее, они поддерживают его и, в свою очередь, опираются на его поддержку. Узы, связывающие всех людей, обусловлены вовсе не расположением или симпатией их друг к другу. Основой взаимодействий между ними является не альтруизм, а скорее эгоизм, поскольку в этих отношениях каждый преследует свои интересы. Не от благожелательности мясника, пивовара или булочника ожидаем мы получить свой обед, говорит Смит, а от соблюдения их собственных интересов. Поэтому обращаться следует не к их гуманности, а к их эгоизму. А. Смит выводит, таким образом, важнейший принцип делового мира:никогда не следует говорить экономическому партнеру о своей нужде, но только лишь о его выгоде.

Труд есть основа нормального предпринимательства – второй вывод, вытекающий из работ А. Смита, создавшего учение, названное впоследствии классической политэкономией. Труд является единственным источником всякого блага, утверждает Смит. Это означает, что человек, затративший определенное количество труда на производство какого-либо продукта, имеет полное и неотъемлемое право на свободное распоряжение этим продуктом или любым другим, который он может получить в обмен на свой. Свободное распоряжение благами, купленными ценой собственного труда, – неотъемлемое право каждого человека. Однако распоряжаться этими благами можно по-разному. Можно полностью растратить их, употребив на собственные нужды и удобства, и тогда вся созданная предыдущим трудом стоимость обратится в нуль. А можно, употребив часть созданной стоимости на удовлетворение необходимых потребностей, вложить другую часть в развитие производства, улучшение почвы, совершенствование инструмента, постройку здания или покупку корабля. В этом случае созданная стоимость сохраняется, обращается в богатство, то есть – капитализируется.

Политэкономия А. Смита признает в качестве первичных три основных источника всякого дохода: 1) доход, получаемый от собственного труда, то есть заработная плата; 2) доход, получаемый от вложения в дело капитала, то есть прибыль; 3) доход от предоставляемой для обработки земли – рента. Так в обществе рождается три основных класса, считает А. Смит: землевладельцев, живущих на ренту, владельцев капитала, живущих на прибыль, и наемных рабочих, живущих на заработную плату.

Наиболее активное участие в организации хозяйственно-экономической жизни общества принимает класс предпринимателей, капитал которых приводит в движение большую часть производительного труда. Богатство нации в значительной степени зависит от числа тех, кто занят производительным трудом, число же производительных работников, в свою очередь, зависит от количества капитала, затрачиваемого на то, чтобы дать людям работу, то есть обеспечить оборудование рабочих мест. Поэтому богатство нации зависит от способа употребления капитала, стратегии его использования.

Однакоинтересы капиталовладельцев не всегда совпадают с интересами общества, подчеркивает А. Смит. Целью предпринимательской деятельности является получение прибыли; цель общества – благополучие его членов.

Гармонизировать это противоречие и призвано социальноеуправление.

Капиталовладельцы заинтересованы прежде всего в расширении рынка и ограничении конкуренции. Но если расширение рынка способствует процветанию всего общества, то ограничение конкуренции почти всегда ведет к монополизации промышленности и торговли, а потому противоречит общим интересам. Концентрируя в своих руках значительную часть капитала, составляющего основу национального богатства, предприниматели, по мнению Смита, играют тем не менее наиболее активную роль в организации экономической жизни общества. Разработка всевозможных планов и проектов, регулирование деятельности предприятий и движения товаров приводят к тому, что именно этот класс отличается максимальной сообразительностью и энергией и вследствие этого приобретает наибольшее политическое влияние.

С другой стороны, именно в среде этого класса формируется тип личности, известный какHomo economicusчеловек экономический – тот, кто в своей жизни предпочитает руководствоваться лишь экономической мотивацией. Во всех ситуациях он думает прежде о собственной пользе, ставя ее выше остальных ценностей. Этот человек мыслит рационально, ибо имеет целью не сиюминутное удовольствие, а длительную перспективу. Он ценит добродетели, важные в хозяйственной жизни: бережливость, трудолюбие, ответственность за слово, любовь к порядку. Он – эгоист. Его отношение к людям определяется известным латинским афоризмом: Do ut esдаю, чтобы ты дал мне. Экономический человек, утверждает А. Смит, мало ценит чувственную привязанность других людей, предпочитая смотреть на них как на звенья в цепи занимающих его сделок, как на потенциальных работников или платежеспособных клиентов. Он предпочитает видеть в людях лишь экономических контрагентов: покупателей, продавцов, поставщиков, кредиторов, должников, с которыми его связывают чисто экономические отношения.

Адам Смит прекрасно видит возможные негативные последствия сосредоточения политической власти государства в тех же руках, в которых находится основная масса капитального богатства нации. Он предупреждает, что к политическим проектам бизнесменов и держателейкапитала следует относиться осторожно, поскольку они исходят от того класса, интересы которого никогда не совпадают полностью с общественными интересами.

Таким образом, необходимо какое-то регулирующее начало в обществе. Что же предлагает Смит?

4.6. О роли рынка.

Избавителем от этого противоречия, считает А. Смит, выступает рынок, который, как позже сформулирует Олвин Тоффлер, «есть прямое неизбежное следствие отделенности производителя от потребителя». —Олвин Тоффлер (род. в 1928 г.), американский социолог, один из авторов концепции «постиндустриального общества». См.:TofflerA.TheThirdWave.N.Y., 1981. Р. 276.«Там, где имеет место эта разделенность, - подчеркивает Тоффлер, - возникает рынок; там же, где разрыв между производителем и потребителем сужается, власть рынка поставлена под вопрос».

А Адам Смит говорит, что капиталист, преследующий лишь свой собственный интерес в получении максимально возможной прибыли, как бы «невидимой рукой» направляется к цели, вовсе не входящей в его первоначальные намерения – произвести продукт, в котором в наибольшей степени нуждается общество. Этой «невидимой рукой» как раз и является рынок, автоматически регулирующий движение капитала через баланс спроса и предложения.

Жажда обогащения, таким образом, стара как мир, но лишь система хозяйствования, основанная на рыночных отношениях и свободной конкуренции в них, формирует в подлинном смысле предпринимателя как человека, желающего обогатиться не столько за счет счастливого случая, авантюры или военной удачи, сколько за счет методичного, упорного труда и разумной бережливости. Рыночный механизм, порождающийрациональность особого типа, вырастающую из спонтанного, неуправляемого, построенного на свободном балансе спроса и предложения обмена, постепенно завоевывает и пронизывает всю экономику, охватывает своим влиянием все больше людей, торговых операций, укрепляет единство мира.

Таким образом, анализируя явление предпринимательства, мы имеем ввиду не только капиталистическое производство, но и область коммерции, маркетинга, обмена и потребления продуктов труда. Управление в этих процессах как рациональное регулирование дополняется стихией, самоорганизующимся началом рыночного обмена.

4.7. Феномен предпринимательства.

Уже в Толковом словаре В.И. Даля, созданном в 1861-1866 гг., сказано: «Предпринимать означает затевать, решаться, исполнять какое-либо новое дело, приступить к совершению чего-либо значительного». «Предприимчивый означает склонный, способный к предприятиям, крупным оборотам, смелый, решительный, отважный на дело этого рода» —Даль В.И. Толковый словарь. Т. 4. – М., 1994. – С. 346..

Гражданский кодекс Российской Федерации определяет, что «предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке» —См.: Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая. Ст. 2. Отношения, регулируемые гражданским законодательством. См. там же: Ст. 21. Предпринимательская деятельность гражданина. (Часть первая принята Государственной Думой 21 октября 1994 года.) См.: Текст документа с дополнением, внесенным: Федеральным законом от 20 февраля 1996 года № 18-ФЗ (Собрание законодательства РФ № 9, 26 февраля 1996 года, ст. 773); Федеральным законом от 12 августа 1996 года № 111-ФЗ (Собрание законодательства РФ, № 34, 19 августа 1996 года, ст. 4026)..

Предприниматель, как отмечает философский словарь, – это человек, выступающий в качестве хозяйственного субъекта, основной функцией которого является осуществление новых комбинаций в производстве, внедрение в него различного рода новаций и получение прибыли на этой основе. Нельзя говорить о предпринимательстве, если в производстве не осуществляются новации, «новые комбинации», не изменяется репродуктивный хозяйственный оборот. Предпринимательство имеет своим результатом новый продукт, новые услуги, новое качество, новые технологии, новые рынки сбыта и сырья, новые более эффективные структуры производства и обмена произведенных продуктов —См.: Человек и общество. (Философия). Словарь-справочник. – Ростов-на-Дону: Изд-во «Феникс», 1996. – С. 290-296..

Термин«предприниматель» впервые введен французским экономистом Ришаром Кантиллоном, жившим в начале ХVIII века. С тех пор это слово обозначает человека, который берет на себя риск, связанный с организацией нового предприятия или с разработкой новой идеи, новой продукции или нового вида услуг, предлагаемых обществу. —См.: Мескон М.Х., Альберт М., Хедоури Ф. Основы менеджмента. – М.: Дело, 1992. – С. 44-45.

Таким образом,предпринимательство – это организационно-хозяйственное творчество, которое коренным образом отличается от простой деловой активности, основанной на использовании готовых и проверенных схем действий. Творческий, новаторский характер предпринимательства придает особый статус ее носителю – личности, которая не «подстраивается», как это происходит у менеджера, руководителя уже созданной компании, под формы налаженного производства.

Предпринимательство вообще не сводится лишь к сфере свободной экономической деятельности, но распространяется на все социальные области, где свобода, поиск нового и способность творить являются, если не нормой для большинства, то, по крайней мере, доступна творческому меньшинству.

Предприниматель должен обладать множеством черт, которые характеризуют его по сути. Это деловитость, профессионализм, инициативность, ответственность, творчество, умение мыслить масштабно, решать «нестандартные» задачи, работать с людьми. Их можно насчитать еще очень много. Но какие принадлежат предприимчивой личности вообще, а какие только предпринимателю в подлинном смысле?

Чтобы ответить, необходимо увидеть место предпринимателя в процессе производства товаров и услуг. Он не выступает здесь только в качествеинвентора, т.е. человека, генерирующего новые идеи. Хотя такая деятельность предпринимателю вовсе не заказана. Его тоже может осенять новая, инновационная —Инновация, как подчеркнули мы выше, тем отличается от новации, что последняя есть процесс обновления старого. Инновация же – такое новое явление, которое «растет» далее уже по собственным законам и коренным образом отличается от того старого, на почве которого первоначально возникло. мысль, и он может размышлять над тем, как воплотить свою идею в осязаемые формы собственного дела. Однако, генерация новых идей – это не главное занятие предпринимателя. В такой сфере он пребывает как бы «по случаю», и в этой ситуации предстает не в качестве собственно предпринимателя, а проявляет себя как инвентор.

4.8. Предпринимательство и менеджмент.

Предприниматель может включаться в процесс оперативного менеджмента, то есть управления делами созданной компании, воплощающей какую-либо инновационную идею. Но здесь он действует в качестве другого специалиста – менеджера. Предпринимателю не заказано быть управляющим. Однако сущностное поле его деятельности лежит между инвентором и менеджером. Основная функция предпринимателя – в выборе перспективной идеи, определения способа достижения, реализация ее таким образом, чтобы в этом процессе продуктивность инновационной идеи не угасла, а постоянно возрастала.

Отсюда следует, что особенности личности предпринимателя связаны не просто с умением рисковать, а прежде всего с выбором инновационной идеи,способностью определять перспективность ее реализации с точки зрения экономического и обязательно социального успеха, взятых в единстве. Последний момент очень важен. Его с необходимой точностью подмечаетНаполеон Хилл в своей книге о бизнесе. «Прежде чем что-нибудь получить, - подчеркивает автор, - нужно что-то отдать. Когда миллионеры поняли это, пиратский бизнес превратился в предпринимательство, работающее на общество и вместе с обществом». «И такое предпринимательство до сих пор более выгодно», - заключает Хилл —Хилл Н. Думай и богатей. – М.: Фаир, 1996. – С. 57..

Новаторство – вторая, сущностная черта предпринимателя. Инновационная деятельность накладывает свой отпечаток на все другие черты предпринимательской личности. Возьмем для примера такое качество предпринимателя как творчество. Будучи предельно широкой, категория «творчество» характеризует различные виды деятельности, начиная с рационализаторства и кончая художественным восприятием и преломлением действительности, отраженным в скульптуре, живописи и т.д. Как для художника, так и для предпринимателя, творчество – дело не любительское, а профессиональное. Таким образом, такая дифференциация творчества – первое, что уточняет содержание его как одной из черт предпринимателя.

Но, профессионализм также бывает разный. Если для водителя автомобиля профессионализм есть знания, умения и навыки, топредпринимательский профессионализм – это прежде всегоумение творить, превращая идею в осязаемые формы – проекты, а затем в реальные товары и услуги. Здесь воображение выступает как особое видение, в одном случае – неординарных путей и способов достижения успеха, в другом – новых путей и способов производства товаров и услуг. Такой тип творчества нельзя спутать с каким-либо иным.

Предпринимателем в таком смысле может быть не только производственник, промышленник, но и книгоиздатель, создатель услуг, новых видов торговли, художник-дизайнер и домохозяйка, менеджер и студент. Словом, дорога в предпринимательство открыта для всех. Но именно эта «размытость» понятия часто обманывает человека. Так, в США до миллиона человек ежегодно открывают собственное дело, решаясь испытать себя на этом поприще. Немалое их число сегодня есть в России. Подавляющее большинство из них в тот же год обнаруживают, что это не их призвание. На плаву остаются немногие. В первую очередь те, кто умеет творить и находить новые пути для достижения успеха.

Итак, предпринимателя нельзя путать с менеджером, руководителем. Личный риск, реакции на финансовые возможности, желание упорно и долго работать, не считаясь с отдыхом, то есть все то, что традиционно считается чертами хорошего предпринимателя, вовсе не обязательно свидетельствует о возможности того же человека эффективно управлять людьми. Некоторые предприниматели могут просто не иметь способности или склонности эффективно выполнять управленческие функции, такие как планирование, организация, мотивация, контроль.

«Успешные руководители в бизнесе, - отмечают американские экономисты О. Коллинс и Д. Моори, - были способны внести организованность в неструктурированную ситуацию и увидеть суть своей организации». Такие руководители умеют принимать решения. У предпринимателей же такая линия поведения прослеживается не всегда отчетливо, утверждают они.

Кроме того, что предельно важно, успешный руководитель умеет проявлять положительное отношение к власти. Легитимность действий (соответствие их закону) есть для него альфа и омега управления и менеджмента. Предприниматель же по своему характеру, кратко говоря, не очень желает признавать и подчиняться власти, проявляет неспособность работать под руководством и, как следствие, стремится избежать такой ситуации —См.: O. Collins and D. Moori. The Enterprising Man (Michigan State University: Bureau of Business and Economic Research, 1964).РР. 239-240..

Редкий предприниматель способен совмещать в  себе эти функции, то есть быть умелым руководителем и человеком высокой предприимчивости одновременно. Это в большей степени исключение, нежели правило. Ярким примером такого исключения стал Л. Якокка, сумевший в критическом для компании положении совместить в себе должности председателя совета директоров и генерального менеджера автогиганта «Крайслер» —См.: Якокка Л. Карьера менеджера. – М.: Прогресс, 1990..

4.9. Квазипредпринимательство.

Одна из причин легкости, с которой люди берутся не за свое дело, состоит в размытости понятия «предпринимательство». Его отождествляют с деятельностью предприимчивого человека. Да, предприимчивость как черта свойственна многим: разве торгующие на улице люди – не предприимчивы? Из их числа выходит немало способных коммерсантов. Но основная масса проявляет себя как «квазипредприниматели», ибо их интересует только одно – прибыль как таковая.

Классический, карикатурный, пример квазипредпринимателя приводится в повести Веркора и Коронеля. Квота, главный герой этой повести умел продавать доверчивым гражданам совершенно не нужные им «крошкособиратели», «сортировщики чечевицы», «машинки для стрижки ковров» и даже «спинопочесыватели с самонаводящейся головкой», не забывая при том брать с покупателей «налог на предметы роскоши»! —См.: Веркор и Коронель. Квота, или «Сторонники изобилия» // Веркор и Коронель, Перек Ж., Кюртис Ж.-Л., Ремакль А. Французские повести. – М.: Правда, 1984. – С. 19-222.  Это повесть о философии  предпринимательства в торговле как нравственно-экономической деятельности.

Чтобы стать предпринимателями, начинающим в этой области предстоит пройти значительную дистанцию от человека, поглощенного заботой только о личной выгоде, до «социальноориентированного индивидуалиста». Формально предприниматель и «квазипредприниматель» схожи, как две капли воды, поскольку исповедуют индивидуализм как выражение личной свободы. Но настоящий предприниматель при этом еще и вполне социален. Его деятельности свойственна направленность, которая тесно связывает его с обществом. Нужда общества в подлинном предпринимательстве никогда не снижается. Это проявляется в поддержке малого и среднего предпринимательства государственными структурами.

Предпринимателя часто называютбизнесменом. И это верно.

Бизнесмен есть родовое понятие, обозначающее человека, имеющего собственное дело, которое приносит ему прибыль и образует источник богатства. Бизнесмен в полном смысле есть, по Адаму Смиту,человек экономическийHomoeconomicus. Он может быть торговым посредником и организатором производства, биржевиком и банкиром, владельцем какой-либо деловой фирмы. Словом, бизнес – это та сфера деятельности, в которой взаимодействуют многообразные человеческие способности, присущие предприимчивым людям.

Множество людей воспринимают предпринимательство как совокупность черт, привлекающих внешней стороной: большие деньги, автомобили модных марок, благотворительная деятельность, спонсорство, стоимость которых исчисляется в миллионах. Что же касается внутреннего содержания предпринимательства как особого рода деятельности, то оно в значительной мере «прикрыто». Поэтому предприниматель понимается массовым сознанием, как правило, упрощенно. Именно отсюда проистекают не только ошибки людей, соблазненных «красивой» жизнью, но и многочисленные деформации имеющиеся сегодня в сфере российского предпринимательства.

Индивидуализм же настоящего предпринимателя социально ориентирован, то есть направлен на пользу общества.

Страсть к наживе стара как мир и известна всей истории человечества, что отметили мы в самом начале и что подчеркивает М. Вебер. Но отнюдь не те люди, что полностью отдавались этой склонности, наподобие некого голландского капитана, «готового ради прибыли заглянуть и в ад, пусть даже при этом будут спалены паруса», были представителями того образа мыслей, из которого возник специфически современный «дух капитализма» как массовое явление —См.: Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма // Вебер М. Избр. произв. – М.: Прогресс, 1990. – С. 79, 90.. Немецкое слово"Beruf" имеет двойной перевод –профессияи призвание. Социальная почва, в которой вырос Макс Вебер, позволила ему отчетливо почувствовать предпринимательство в единстве его как профессии и как духовного призвания.

«Идеальный тип» капиталистического предпринимателя не имеет ничего общего с чванством, ему чужды показная роскошь и расточительство, а также упоение властью и внешнее выражение того почета, которым он пользуется в обществе. Его образу жизни свойственна известная аскеза, отчетливо проступающая в делах. В характере предпринимателя обнаруживаются сдержанность и скромность, значительно более искренние, чем обычная бюргерская умеренность. Богатство такому предпринимателю ничего не дает, разве что ощущение хорошо исполненного долга в рамках своего призвания (Beruf).

4.10. Так называемая «агрессивность предпринимательства».

Из сказанного ясно, что подлинное предпринимательство как социальный феномен имеет мало общего с клеше агрессивности. Чтобы развеять сомнения, необходимо рассмотреть сам феномен агрессивности применительно к человеку и социуму.

Часто считают, что агрессивность – единственное отрицательное свойство человека, получаемое им как врожденный рефлекс, обретенный людьми в результате естественного отбора. Социальные условия современности также не всегда способствуют нивелированию человеческой агрессивности. Но, быть может, сами социальные условия есть результат человеческой агрессивности?

«Нынешняя коммерческая конкуренция грозит вызвать по меньшей мере такую же ужасную гипертрофию побуждений, какую у внутривидовой агрессии вызывало военное состязание людей каменного века», - отмечал еще К. Лоренц —Лоренц К. Агрессия (так называемое Зло). См.:Lorenz K. Das sogenannte Böse. ZurNaturgeschichtederAggression. –Wien, 1963.. Агрессия имеет происхождение от латинского “aggressio” – нападение. Лоренц утверждает, что внутривидовой отбор в далекой древности снабдил человека определенной мерой агрессивности, для которой не всегда находится достойный клапан выброса в современном обществе. Он приводит пример исследования индейцев прерий племени юта со следующим резюме: эти люди тяжко страдают от избытка агрессивных побуждений, которые им некуда деть в условиях урегулированной жизни индейской резервации, потому что в течение столетий, во время которых индейцы вели дикую жизнь, чрезвычайное селекционное давление усилило их агрессивность. Сегодняшний цивилизованный человек вообще страдает от недостаточной разрядки инстинктивных агрессивных побуждений, итожит Лоренц.

Эрих Фромм с такой постановкой вопроса категорически не соглашается —См.: Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. – М.: Республика, 1994. – С. 33-46., считая, что Лоренц, будучи несомненно крупным знатоком животных, слишком поспешно переходит к аналогиям с человеком. Сам Фромм скрупулезно, в течение двух десятков лет изучал природу первобытных племен с целью выяснения причин и степени их агрессивности. В итоге их большое число свелось в три группы архаических обществ: 1) обществ жизнеутверждающего типа; 2) недеструктивных, но все же агрессивных обществ и 3) деструктивных обществ.

К первой группе он отнес индейцев зуни, горных арапешей и батонгов, арандов, семангов, тодов, эскимосовСевера и племена мбуту. Что их характеризует? Все идеалы, институты, обычаи и нравы направлены на сохранение и развитие жизни во всех ее сферах. Враждебность, насилие и жестокость встречаются в минимальных проявлениях, практически отсутствуют репрессивные институты: нет ни преступлений, ни наказаний, институт войны отсутствует полностью либо играет минимальную роль. Детей воспитывают в духе дружелюбия, телесные наказания не практикуются. Женщины и мужчины пользуются равными правами. В обществе почти не обнаруживаются зависть, тщеславие и жадность; не заметен индивидуализм, нет соперничества. Зато очень заметны черты кооперации (коллективности). Личная собственность распространяется лишь на предметы индивидуального обихода. В межличностных отношениях в целом преобладают надежность, доверие и обязательность, то же самое можно сказать и об отношении к природе. В целом в обществе преобладает хорошее настроение, депрессивные состояния составляют редкое исключение.

Вторая группа племен обозначена как «система B»: еще не деструктивных, но уже агрессивных обществ. Ее роднит с «группой А» один важный элемент – отсутствие деструктивности. В сравнении с «группой А», «существенное различие состоит в том, что в обществе сплошь и рядом встречаются индивидуализм, соперничество и иерархичность, а агрессивность, война считаются нормальным явлением, хотя и не занимают центрального места. Такие общества отнюдь не отличаются чрезмерной подозрительностью, жестокостью или разрушительностью, но тем не менее в них нет того дружелюбия и доверия, которые бросаются в глаза в системе А.

Можно утверждать, что система В пронизана духоммужской агрессивности, индивидуализма, желанием делать и доставать вещи и решать поставленные задачи. В картотеке Фромма данную категорию составляют эскимосы Гренландии, бачиги, манусы, самоа, племена с острова Маори, тасманцы, аины, индейцы (вспомним теперь индейцев-юта и факты Лоренца от Марголина), инки и готтентоты.

Все это образования XIX-XX веков, позволяющие предположить, что наши более дальние предки обладали подобными же достоинствами. Видимо, эти качества более всего способствовали формированию индивидуализма и «стремления к наживе», характерных для последующей предприимчивости.

Третья группа –«система С», охватывающая деструктивные общества, замыкает классификацию Фромма. Эти общества отмечены агрессивностью, жестокостью, разрушительными наклонностями своих членов, как внутри племени, так и по отношению к другим. В них царит воинственный дух, враждебность и страх; широко распространены коварство и предательство. Большую роль уже играет частная собственность, потому в значительной степени развито соперничество (конкуренция). Общество строго иерархично, часто ведет войны. В эту категорию попадают добу и квакиутлы, хаида, ацтеки, витоты и ганды.

Э. Фромм, пожалуй, не учел папуасов центральной Новой Гвинеи, которых подробно описал К. Лоренц. «У них каждое из крошечных селений, - говорит он, - находится в постоянном состоянии войны с соседями, в отношениях взаимной умеренной охоты за головами».(?!?) Между тем «умеренность» заключается в том, что не предпринимаются организованные разбойничьи походы с целью добычи вожделенных человеческих голов, а лишь «при оказии», случайно встретив на границе своей области какую-нибудь старуху или пару детей, «зовут с собой» их головы. То есть это явно третья группа – деструкции и некрофилии (по Фромму).

Неужели все это мы – Homo sapeiens? И, как велика дистанция нашей цивилизации от тех эпох?

«Будучи далек от того, чтобы видеть в человеке подобие Божие, лучше которого ничего быть не может, - говорит Лоренц, словно в ответ, - я утверждаю более скромно и, как мне кажется, с большим почтением к Творению и его неиспользованным возможностям: связующее звено между животными и подлинно человечными людьми, которое долго ищут и не могут найти, это мы!»

Вывод, что делает Э. Фромм из своего анализа племен, рефреном проходит чрез всю его книгу:чем ближе первобытные люди к образованию государств, тем агрессивнее и деструктивнее они.

Не биологическая природа человека порождает агрессивность, деструкцию и насилие – их создает социальность, в которой государство играет ведущую роль. «Большую воинственность обнаруживают охотники и крестьяне более высокой ступени, а самые высокопоставленные охотники и пастухи – это наиболее агрессивные люди из всех древних», - говорит Фромм.

Это подтверждает гипотезу о том, что агрессивность не является врожденной чертой человека, и потому о воинственности можно говорить лишь как о функции цивилизационного развития. Общество тем агрессивнее, чем выше в нем разделение труда, а самыми агрессивными являются системы, в которых уже есть деление на классы.

Биологическая природа наших предков за тысячелетия истории отложилась в их инстинктах, генах современных людей, в том числе и в форме агрессивности, в«желании повоевать». Так говорит Лоренц. И в противовес Фромму это подтверждается другими исследованиями. А.П. Назаретян, например, говорит: «Обнародованы результаты исследования: при погружении испытуемого в инсулиновую кому самым прочным из всех оказывается агрессивно-оборонительный инстинкт, угасающий позже полового, пищевого и т.д.» —См.: Назаретян А.П. Историческая эволюция морали: прогресс или регресс? // Вопросы философии. – 1992. – № 3. – С. 85.

При всей несхожести позиций исследователей мы видим главное: агрессивность – результат эволюции гоминид – семейства человечьих.

Наш взгляд на историю первобытности, изложенный в первой главе, говорит об ошибочности утверждения Э. Фромма о том, что в эпоху дикости агрессии нет или почти нет, что агрессивность человека возрастает по мере движения его истории в сторону государства. В полной мере нельзя считать верной и концепцию К. Лоренца, выраженную в том, что агрессию в человеке поддерживает исключительно цивилизация, тем более ее предпринимательский характер, порождающий пресловутое «стремление к наживе».

Ошибочность концепции Фромма доказывается уже тем, чтоHominidae (гоминиды) вынуждены были отстаивать себя как биологический вид на протяжении длительной эволюции в течение миллионов лет в борьбе с другими представителями биологического мира, как правило, более физически сильными. И это не могло не укреплять их агрессивности в отношениях с другими. Но и борьба внутри семейства человечьих, как доказывает А.П. Назаретян, была не менее ожесточенной. Он выдвигает гипотезу беспощадной борьбы внутри самого семейства человечьих, которая непрерывно наращивалась даже в эпоху неолита.

Таким образом, агрессивность человека, полученная в ходе его эволюции как биологического вида, есть признанное человеческое качество, которое необходимо учитывать при построении отношений в коллективах и в обществе именно как проблему социального управления. При этом названная «агрессивность предпринимательства», которая, якобы, с одной стороны, порождена врожденной агрессивностью человека, а с другой стороны, еще и «усиливается» самим феноменом предпринимательства, требует отдельного, более внимательного рассмотрения.

Действительно ли предпринимательство есть априори агрессивный феномен в самой сути своей?

4.11. Социально ориентированный индивидуализм.

Итак, подлинный предприниматель в современном обществе – этосоциально ориентированный индивидуалист. Им, безусловно, и сегодня движетэгоистический интерес, описанный еще вXVIII веке А. Смитом.

Но «нет никаких оснований считать, что "эгоистический интерес" всегда прост и очевиден», - утверждает исследовательXX века Талкотт Парсонс. «Напротив, это исключительно сложное явление…», - говорит он —Парсонс Т. Мотивация экономической деятельности. // Парсонс Т. О структуре социального действия. – М.: Академический проект, 2000. – С. 340.. «Эгоистический интерес» индивида включает в себя, по мнению Парсонса, комплекс составных частей, напрямую связанных как с этическими предпочтениями индивида, так и его психологическими характеристиками.

На первое место социолог ставит«удовлетворение». Индивиды бывают заинтересованы в тех предметах и способах поведения, которые приносят им удовлетворение, говорит он. Одной из важных составных частей удовлетворения, продолжает Парсонс, несомненно, является то, что называют«самоуважением». Поскольку моральные нормы реально встроены в структуру личности, то от степени соответствия поведения этим нормам зависит удовлетворение, испытываемое индивидом.

Парсонс выводит одно качество из другого и в то же время считает их самостоятельными элементами мотивационной деятельности индивида. С самоуважением тесно связанопризнание, продолжает он. Получить признание в этом смысле означает: быть объектом уважения со стороны других, чье мнение представляет для индивида ценность.

Итак, не толькострасть к наживе, но иудовлетворение, включающее в себясамоуважениеи признание, образуют необходимый субстратэгоистического интереса, который в свою очередь составляет фундаментсоциально ориентированного индивидуализма.

Но и это не все. Следующий, в общей сложности четвертый, мотивационный элемент экономической деятельности и социального поведения индивида – это«удовольствие». Но далеко не только в том смысле, как представляли это себе гедонисты. «Оно может …присутствовать и в самой деятельности по исполнению экономически значимых ролей; многие люди, - подчеркивает Парсонс, - испытывают истинное удовольствие от своей работы» —Парсонс Т. Там же. – С. 341-342. «Удовольствие или его источники, - подчеркивает Парсонс, – это, вопреки предположениям классических гедонистов, не биологически заданная константа, афункция общего личностного равновесия индивида». «На него …оказывают огромное влияние эмоциональные состояния индивида, а через них –весь комплекс социальных отношений и условий». С. 342..

«Установка на"эмоциональную привязанность" (affection) к другим человеческим существам» составляет у Парсонса пятый элемент мотивации экономической деятельности и социального поведения индивида. Он чем-то сродни и«эстетическому чувству», а еще в большей степени – эгоистической заинтересованности вэмоциональном «ответе» других.

Таким образом,эгоистический интерес – это не только пресловутая«страсть к наживе» человека экономического, но и сложный комплекс этико-психологических качеств личности, образующих в совокупностиудовлетворениеиндивида, включающее в себя самоуважение, признание, удовольствие, эмоциональную привязанность как качества, находящиеся в неразрывном единстве.

Однако и «страсть к наживе» человека экономического вовсе не отходит в предпринимательской деятельности на малозаметный задний план. «Денежный доход» является прямым и универсальным ее мерилом. Но не только ее…

«С точки зрения ценностного стандарта, - говорит Парсонс, - наиболее важной основой ранжирования и статуса в экономическом мире следовало бы считатьпрофессиональные достижения и лежащие в их основеспособности. Но в силу разных причин трудно судить о людях исключительно в этих понятиях. Прежде всего достижения по своей природе исключительно разнообразны, и очень трудно сравнивать то, что достигнуто в различных областях деятельности. Поэтомув предпринимательском обществе почти неизбежно получается так, чтоденежный доход в значительной степени превращается в общую меру, которой измеряются такие достижения. Следовательно,денежный доход в большей степени можно считатьобщепризнанным символом профессионального статуса. Таким образом, он важен как выражениепризнания».

Итак, «денежный доход» есть:

а) универсальный способ выражения профессионального статуса индивида, и

б) столь же универсальный (за отсутствием других) способ измерения его способностей, и, в конечном итоге,

в) универсальный «измеритель» стремления индивида к наживе в предпринимательском обществе.

Сам доход, та самаянажива, отмечает Парсонс ниже, связан спризнанием и уважением в глазах окружающих, в конечном итоге («чем более интегрирована вся ситуация, тем это вернее»), с поддержанием добрыхотношений с другими.

Таким образом, эгоизм экономического индивида обосновано заставляет его выстраивать рациональные (до известной меры даже альтруистические) добрые отношения с другими индивидами. Нуждаясь в уважении, он уважает других, добиваясь в предпринимательстве собственной свободы, индивид вынужден уважать и свободу других.

Но вслабо интегрированной социальной структуре, то есть «структуре, в которой символы признания теряют связь с институционально одобренными достижениями и в которой люди пользуются признанием независимо от соответствующих достижений и, наоборот, имея такие достижения, не получают полагающегося им признания», в такой структуре индивид «чувствует себя вынужденным обеспечивать свои эгоистические интересы способами, несовместимыми со стандартами поведения», - говорит Парсонс —Парсонс Т. Мотивация экономической деятельности. – С. 352.. Человек в этом случае вступает в конфликт одновременно и собой, и с обществом, «и по-настоящему счастливого выхода из такой ситуации нет», - итожит Парсонс, словно отвечая на больные вопросы конституирования гражданского общества в России, где интеграция социальных структур проходит путь сложнейшего становления.

В целом «эгоистический интерес» как сложный комплекс индивидуальных качеств не может не порождать то, что мы назвали социальным или «социально-ориентированным индивидуализмом». И этот феномен требует разъяснения.

Здесь мы говорим не только о человеке экономическом в предпринимательском обществе, но прежде всего о предпринимателе как концентрированном выражении этого общества.

Под социальным индивидуализмом предпринимателя понимается комплекс черт, включающих предпринимателя в работу не только на свое, но и на общественное благо. В этом выражаетсягражданственность предпринимателя. Известно, что гражданин в государстве, с одной стороны, наделяетсяправами, дающими возможность осуществлять себя в каком-то виде деятельности, быть защищенным законом от посягательства на свободу, личную жизнь и собственность. У гражданина есть также и другие блага имущественного и духовного свойства. С другой стороны, государство обязывает граждан взамен служить общему благу: соблюдать закон, нравственные нормы, проявлять уважение к символам, традициям народа – всему, что составляет ценности данного общества.

Гражданственность предпринимателя есть выполнение им обязанностей перед обществом, что выражается не только в уплате налогов. Будучи свободным, предприниматель одновременно и не свободен, так как свобода предпринимателя в хозяйственном плане, ограничена сферой его гражданских обязанностей. Именно этот смысл несет в себе социальный индивидуализм. Разумеется, он свойственен не только предпринимателю. Подобные качества характеризуют многих людей и абсолютное большинство профессий. Однако, для предпринимателя «социальный индивидуализм» – сущностная черта его деятельности. В конечном итоге это проявляется в реализации его способностей, дарований, талантов, направляемых общественным мнением, законом и государством на достижение полноценного единства экономического и социального эффекта от деятельности данного предпринимателя, в целом – предпринимательства как социального института.

Это просматривалось даже «на заре капитализма». Так, к примеру, современник Шекспира, физиократ Уильям Петти, был человеком неуемной жажды жизни, принимавшей самые причудливые формы —См.: Аникин А.В. Юность науки. – С. 74, 56-57.. Богатство и почести представляли для него не самоцель, а настоящий спортивный интерес. А спортивные состязания, как известно, проводятся по строгим правилам. В декабре 1650 года Петти стал свидетелем, как по варварским законам того времени была повешена крестьянская девушка, соблазненная молодым сквайером и обвиненная в убийстве своего ребенка. (Впоследствии выяснилось, что она была невиновна). После установления факта смерти тело ее было положено в гроб. В тот момент на месте действий и появился профессор кафедры Оксфордского университета доктор Петти со своим помощником. Цель их состояла в том, чтобы забрать труп для анатомических исследований. К своему изумлению, врачи обнаружили, что в повешенной теплится жизнь. Приняв срочные меры, они «воскресили» ее!

Далее Петти совершилтри действия, которые характеризуют не только его социально ориентированного предпринимателя и эгоиста одновременно, но во многом характеризуют и предпринимательство как социальное явление. Во-первых, Петти проделал серию наблюдений не только над физическим, но и над психическим состоянием необычной пациентки и четко зафиксировал их (профессионализм). Во-вторых, он проявил не только врачебное искусство, но и подлиннуючеловечность, добившись от судей прощения Энн Грин (так звали девушку), и организовав сбор денег в ее пользу. И, в-третьих, со свойственной ему деловой хваткой, он использовал все происшедшее для громкойсаморекламы.

Итак, профессионализм, гуманизм и одновременно реклама – одни из важных черт «социально ориентированного индивидуализма». В цивилизованном предпринимательском обществе минули времена разгула асоциального эгоизма, производства услуг и товаров вроде «крошкособирателей», «машинок для стрижки ковров», а также пирамид типа «МММ». Современное общество выставило заслон на пути подобного и иных видов квазипредпринимательства, сосредоточив в себе суть «социально ориентированного рынка». Если предприниматель или какой-либо вид бизнеса асоциальны, то они воспринимается обществом как аномалия, что поднимает стену общественной блокады и государственно-правового вмешательства. «Без принуждения и насилия против врагов общества, не может быть никакой жизни в обществе», - так, недвусмысленно говорит Л. Мизес. Мы называем аппарат принуждения и насилия, который заставляет людей придерживаться правил жизни в обществе, государством. Правила, в соответствии с которыми действует государство, – законом; а органы, на которых лежит ответственность за управление аппаратом принуждения, – правительством, завершает он —Мизес Л. Либерализм в классической традиции. – М.: Социум, 2001. – С. 40.. В этом смысл и суть социального управления во взаимодействии с предпринимательством.

И, наоборот: общество приветствует социально ориентированное предпринимательство, несущее благо не только предпринимателю-бизнесмену и его компании, но также простому гражданину данного государства, что в свою очередь создает небезвыгодную рекламу предпринимателю, как историческому Уильям Петти, так и, к примеру, современному владельцу Си-эн-эн Тэду Тернеру, пожертвовавшему со свойственным ему пристрастием к эффектам миллиард долларов (треть своего состояния) на поддержание деятельности Организации Объединенных Наций.

Вопросы для самоконтроля:

1. К каким историческим эпохам мы можем отнести начало предпринимательской деятельности человека?

2. Какие научные школы анализа экономико-предпринимательской деятельности людей вы могли бы назвать?

3. Как соотносятся управление и социальные отношения, управление и социальное действие?

4. Как соотносятся понятия «рынок» и «предпринимательская деятельность».

5. В чем проявляются сущностные черты предпринимательской деятельности?

6. Что общего в предпринимательстве и менеджменте?

7. Есть ли черты квазипредпринимательство в современном российском обществе?

8. Чем принципиально отличаются предпринимательство и менеджмент?

9. Является ли предпринимательство результатом агрессивных проявлений человека?

10. Как бы вы охарактеризовали понятие «социально ориентированный индивидуализм»?




Похожие работы, которые могут быть Вам интерестны.

1. Предпринимательство и его особенности

2. Коммерческое предпринимательство

3. Предпринимательство - история и современность

4. Предпринимательство в условиях рыночной экономики

5. ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО И ФИРМА В РЫНОЧНОЙ ЭКОНОМИКЕ

6. Предпринимательство и фирма в рыночной экономике

7. Предпринимательство в России: проблемы и достижения

8. Государственное предпринимательство в условиях рыночной экономики

9. Малое предпринимательство: сущность, критерии. Его роль и значение для экономики и общества

10. Управление ИТ-сервисами